Четыре стратегии бедности

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Четыре стратегии бедности

Чтобы психологически защититься от бедности, многие наши соотечественники на ходу изобретают собственные экономические теории, внутренне примиряющие с нехваткой денег.

Российские граждане не уступают жителям западных стран ни в озабоченности своим материальным положением, ни в скрытности. Правда, в отличие от англичан наши соотечественники скрывают не богатство, а бедность. Причем не только от других, но и от самих себя.

Нехватка денег, на которую и при советской власти многие вполне могли бы посетовать, не переживалась тогда так остро, поскольку потратить их все равно было не на что. Теперь же, когда отсутствие денег сопровождается дразнящим изобилием товаров и услуг, люди оказались перед необходимостью как-то объяснить себе, почему они не могут иметь все то, что продается за деньги.

Для этого многие на ходу изобретают собственные экономические теории, позволяющие внутренне примириться с нехваткой денег. Способы психологической защиты от бедности зависят от пола и возраста человека.

Для проведения исследования экономических установок россиян нами был разработан опросник «Отношение к деньгам», в основу которого положен опросник британского исследователя Эдриана Фёрнэма (Furnham & Argyle, 1998). Опросник Фёрнема состоит из шестидесяти утверждений, отражающих широкий круг установок, мнений и ценностей, связанных с деньгами.

Большая часть утверждений, включенных в наш опросник, соответствуют опроснику Фёрнэма, однако часть из них пришлось полностью изменить в соответствии с социально-экономическими и культурными реалиями современной России. В частности, были исключены вопросы об отношении к кредитным карточкам и инвестиционной деятельности, поскольку опыт использования кредитных карточек и частной инвестиционной деятельности у российских граждан крайне незначителен. Вместо них были добавлены вопросы о форме хранения сбережений (в рублях или долларах) и о привычке следить за курсом доллара.

Исследование проводилось в 2000–2001 годах в Москве. Было опрошено 512 москвичей в возрасте от 17 до 71 года (58 % женщин и 42 % мужчин). Выборка была разбита на три имущественные категории: «бедные» (с доходом на одного члена семьи менее $100 в месяц); «среднеобеспеченные» (от $100 до $500 на члена семьи) и «богатые» (с доходом больше $500 в месяц на члена семьи), а также на три группы по уровню образования («среднее», «высшее» и «ученая степень или два высших образования»). Респондентам задавались также вопросы об их семейном положении и количестве детей.

В результате было выделено четыре основных типа отношения к деньгам, которые зависят от возраста и пола респондентов и отражают их отношение к заработку и расходованию денег. Экономические установки любого человека можно упрощенно представить в виде точки в пространстве двух факторов: Заработок и Бережливость-расточительность) (см. рис. 1).

Рис. 1. Факторное пространство отношения к деньгам.

В западной социологии и социальной психологии часто применяется понятие «протестантская трудовая этика», первоначально сформулированное Максом Вебером и получившее многочисленные подтверждения в эмпирических исследованиях установок и ценностей европейцев и американцев (Furnham & Argyle, 1998). Суть протестантской трудовой этики применительно к деньгам можно сформулировать в виде правила: «Больше зарабатывать, меньше тратить».

Действительно, в данной этической системе подчеркивается важность постоянного труда, упорных усилий, самодисциплины и высоких экономических достижений, то есть богатства. Вместе с тем осуждается роскошь, расточительство, потакание человеческим страстям и слабостям. Скромный, даже аскетический образ жизни признается одной из основных добродетелей. По мнению Вебера, подобное сочетание трудолюбия и бережливости позволило молодому классу европейской буржуазии сколотить первоначальный капитал и способствовало развитию капитализма.

Образ жизни нарождавшегося класса буржуазии противопоставлялся образу жизни потомственной аристократии, которой в равной мере были не свойственны обе эти добродетели. Их экономическое поведение и установки можно охарактеризовать принципом: «Тратить, не зарабатывая» (Rubinstein, 1987).

Современная трудовая этика в развитых странах Запада характеризуется по-прежнему высокой ценностью трудолюбия. Однако на протяжении всего XX столетия аскетизм и бережливость постепенно сдавали свои позиции противоположному принципу — консумеризму.

Лозунгом современного западного «общества потребления» является правило: «Больше зарабатывать, чтобы больше тратить». Недаром даже показателем стабильности экономики является в США «индекс потребительского доверия», то есть готовность покупателей тратить деньги на новые дорогостоящие товары, а не откладывать их «на черный день».

Трудовая этика позднего советского периода лучше всего сформулирована знаменитой формулой: «Мы делаем вид, что работаем, а они делают вид, что платят». Идеалы всеобщего равенства, вылившиеся в уравнительную систему оплаты труда, привели к тому, что труд совершенно обесценился, а потребление свелось к удовлетворению простейших физиологических потребностей.

Отлынивание от работы было своеобразной «доблестью» советского человека, единственной доступной ему формой социального протеста. Несмотря на все коммунистические лозунги о «растущих потребностях населения», экономическое поведение советского человека описывается правилом: «Зарабатывать немного, тратить мало».

Наряду с подозрительным отношением к «рвачам», то есть людям, стремящимся заработать, советского человека характеризует умение удовлетворяться малым, жить «натуральным хозяйством», преодолевать бесконечные бытовые трудности и неудобства.

Среди опрошенных нами москвичей были выявлены представители всех четырех направлений. Малообеспеченные представители среднего поколения (35–54 лет) демонстрируют преобладание раннебуржуазных экономических установок. Средне- и высокообеспеченные респонденты в возрасте от 25 до 34 лет приняли установки западного «общества потребления». Среди самой молодой группы (17–24 года), особенно среди девушек, имеется довольно большой процент тех, чьи установки соответствуют «аристократической» модели. А среди пожилых респондентов больше всего сторонников советской модели.

Однако представителей всех социальных групп объединяет повышенная тревожность в отношении своего материального положения и внутренняя противоречивость ответов. Например, презрение к деньгам сочетается с признанием их исключительного значения в жизни; а демонизация и осуждение денег — с признанием своей одержимости финансовыми проблемами.

Эта внутренняя непоследовательность отражает когнитивный диссонанс, с которым сталкиваются наши соотечественники, пытаясь адаптироваться к буржуазным ценностям и при этом сохранить самоуважение. А оно сильно подрывается, с одной стороны, жалким материальным положением большинства населения, а с другой — все более и более популярным лозунгом: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?»

Именно попытка достойно ответить на этот вопрос приводит граждан России к необходимости формирования психологических стратегий, позволяющих внутренне оправдать свое нынешнее положение. В результате исследования были выделены четыре защитные стратегии, характерные для респондентов разного пола и возраста.

СТРАТЕГИЯ 1. ЛИСИЦА И ВИНОГРАД

На вопрос: «Почему мне не хватает денег?» — очень немногие могут честно ответить, как кот Матроскин: «Ума не хватает». С тем, что доходы человека являются объективным показателем его усилий и способностей, на словах согласны всего 7 % населения. Остальные склонны считать себя или не оцененными по достоинству, или не до конца реализовавшимися. В последнем случае обвинять в своих невзгодах можно как других, так и себя самого, в первом — только других.

Такая позиция — позиция несправедливо обойденного, обманутого, обокраденного — свойственна прежде всего мужчинам. С падением советской власти Россия переживает ренессанс патриархальной модели семьи: женщины, уставшие от укладки асфальта и полетов в космос, радостно соглашаются быть просто женами, уступая мужчинам роль добытчиков.

Чувствуя, что он не справляется со своей ролью, представитель сильного пола испытывает настоятельную необходимость найти виноватого в таком неудовлетворительном. положении дел. Количество «подозреваемых» при этом сведено к минимуму: виноватым можешь оказаться либо ты сам, либо родные и близкие, либо работодатель.

Первое возможно лишь в качестве временной меры: обращать свою агрессию на себя имеет смысл только в том случае, когда это приводит к конструктивным изменениям в поведении. Второе — устраивать семейные разборки по поводу перерасхода денег — остается любимым развлечением мужа, испытывающего мучительные сомнения в своей состоятельности. В ходе скандала он обычно находит повод упрекнуть жену в излишней расточительности, тем самым успокоив свою совесть.

Тем же, кто не приучен сваливать все на слабых, а также тем, у кого нет жены и кто сам вынужден покупать себе пельмени и носки, остается третий путь: заподозрить работодателей, торговцев и органы государственной власти в нечестности, а сам процесс ценообразования — в заговоре. Если не во всемирном масонском, то уж по крайней мере в сговоре против него, человека-труженика, вынужденного отдавать свои кровные разбойникам с большой дороги, которые грабят и эксплуатируют народ.

Такая модификация социалистических идей, популярная примерно у трети российского населения, объясняет нехватку денег у одного гражданина тем, что они перекочевали в карман другого гражданина, который умудрился хитростью или силой отобрать эти деньги у первого.

Однако обиженный гражданин все-таки не может решить окончательно, объясняется ли столь вопиющее неравенство его благородством или его глупостью. Поэтому на всякий случай он скрывает свое материальное положение и подозревает в том же самом своих друзей и знакомых. Его основным жизненным принципом становится недоверие.

Он не дает в долг, поскольку боится, что ему не вернут. Он сам не одалживается, чтобы не прослыть малообеспеченным. По той же причине ему неудобно требовать свой долг назад, если он все же нарушил свой принцип и ссудил кому-то червонец: вдруг приятель догадается, что он и сам на мели? Обедая с друзьями, он старается заплатить больше, чем они, тем самым подчеркивая свое превосходство.

Такое поведение представляет собой причудливую смесь из благородного негодования по поводу жуликов, ограбивших страну, и хлестаковского пускания пыли в глаза. Из чего следует, что представитель этой группы и сам не прочь попасть в категорию жуликов: он просто ждет своего часа.

СТРАТЕГИЯ 2. СТРЕКОЗА И МУРАВЕЙ

Представители второй группы соглашаются видеть источник проблем в себе. Допуская, что они делают что-то неправильно, и даже признавая, что им следует измениться, они тем не менее не меняются. И не только по лени или неспособности, но и (не в последнюю очередь) потому, что означенные изменения могут не привести к положительным результатам.

В этой группе особенно много женщин, подавляющее большинство которых считает себя чересчур расточительными. Они с легкостью признаются в том, что тратят деньги на ерунду, однако вновь и вновь покупают вещи просто для того, чтобы улучшить себе настроение, порадовать близких или произвести впечатление на подруг, а потом чувствуют себя виноватыми и раскаиваются.

Как ни парадоксально, но мысль о собственной безалаберности расстраивает их меньше, чем мысль о собственной бедности.

Разговоры о том, что деньги из кошелька «куда-то деваются» помимо их воли и желания, отвлекают их от понимания того факта, что денег там с самого начала было очень мало.

Чаще всего чувство вины за бездарно потраченные деньги испытывают жены, которые усиленно поддерживают патриархальную семейную модель. Понимание того, что добытчик не в силах обеспечить потребности семьи, разрушительно для этой семейной структуры. Жене в этом случае пришлось бы либо брать на себя ответственность за пополнение семейного бюджета, либо признаваться в неправильном выборе мужа. Поэтому гораздо безопаснее и комфортнее притворяться мотовкой, заодно поддерживая в муже чувство превосходства над глупой женой.

СТРАТЕГИЯ 3. ТРИШКИН КАФТАН

Третий и, может быть, самый лучший способ добиться гармонии — отнестись ко всему философски, не обвиняя ни себя, ни других. В данном случае это прежде всего означает вообще перестать как-либо связывать свои усилия и способности с суммой своих доходов. Такое умение легче всего дается людям старшего поколения.

Они честно признаются себе, что не в силах изменить свое тяжелое материальное положение. При этом они могут негодовать по поводу меркантильности современного мира и видеть в деньгах источник зла и страданий. Однако это негодование в их сознании не персонализируется: правящее миром зло олицетворяют собой эпоха, общество или деньги как таковые, но не жена, Березовский и Ельцин. В сознании этих людей глубоко укоренилась идея социальной иерархии, которая представляется им абсолютно незыблемой.

Современные социально-экономические преобразования в стране они понимают лишь как смену атрибутов власти: если раньше власть человека определялась его партийной должностью, то теперь она обусловливается его богатством. Но смысл власти от этого не поменялся: и раньше, и теперь «большие» люди определяют, как будут жить люди «маленькие»: какую они будут получать пенсию, сколько они будут платить за квартиру и сколько — за пакет молока.

Поскольку у представителей старшей возрастной группы не так уж много возможностей увеличить свой доход, они стремятся снизить расходы. Идея экономии становится для большинства представителей старшего поколения просто навязчивой. Характерными чертами пожилых людей являются своеобразная этика бережливости, не допускающая выбрасывания старых вещей, бесконечный ремонт предметов быта, обуви, перешивание одежды, умение делать все своими руками (от табуретки до самолета). А поскольку этот образ жизни мало отличается от привычного для них советского существования в условиях товарного дефицита, они испытывают гораздо меньший внутренний дискомфорт и тревогу, чем младшее поколение.

СТРАТЕГИЯ 4. РАЗБОРЧИВАЯ НЕВЕСТА

Гораздо труднее приходится молодежи, чьи финансовые возможности пока весьма ограничены, а потребности, наоборот, безграничны. Им на помощь приходит известный психологический механизм — механизм надежды. Судя по результатам опроса, любимое занятие молодых людей — мечтать о том, что они сделают, когда у них будет много денег.

Правда, хотя и говорят, что мечтать нетрудно, но суровая реальность порой стреножит даже самые сладкие грезы; многие молодые люди признают, что никогда не смогут накопить достаточно, чтобы удовлетворить все свои нужды. Да и вообще идея постепенного накопления молодежь не привлекает. Многие молодые люди признаются, что, как только у них появляются деньги, они чувствуют себя не в своей тарелке, пока не потратят все до копейки.

Подавляющее большинство молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет считают, что получают за свою работу недостаточно. Это неудивительно: человек, который мало что умеет делать, обычно не в состоянии понять, что кто-то другой обладает специальными и довольно тонкими навыками, за которые ему и платят в несколько раз больше.

Свойственная юности самонадеянность не позволяет молодым людям предположить, что человек, зарабатывающий больше, чем они, умеет делать что-то, чего они не умеют. Поэтому многие молодые люди, особенно юноши, находятся в постоянном поиске работодателя, который по достоинству оценит их выдающиеся способности.

А вот среди девушек нередко встречаются твердо убежденные в том, что время, потраченное на добывание денег, это потерянное время. По всей вероятности, их жизненный сценарий включает в себя мысль об удачном замужестве, которое избавит их от необходимости добывать свой хлеб в поте лица.

Кстати, именно среди юных представительниц слабого пола пользуется наибольшей популярностью мысль о том, что человек, не имеющий денег, достоин презрения, даже если он умен и талантлив. Вероятно, это утверждение является для них не столько жизненным кредо, сколько критерием выбора будущего супруга.