Конец 1960-х годов: студенческие волнения

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Конец 1960-х годов: студенческие волнения

Университетские кампусы проявляли все большее недовольство и вскоре стали ареной насилия. Президенты и другие представители администрации были заперты в своих кабинетах, мебель и лабораторное оборудование были разбиты, архивы разбросаны, выброшены в окна или сожжены; входы в общественные помещения блокированы, полиции оказывалось сопротивление, возводились баррикады. ,

Власти сочли, что причины студенческих волнений неясны и спонтанны. Некоторые говорили, что они вызваны политическими причинами, принадлежностью к левому или правому крылу, пацифизмом, проблемами интеграции, сексуальными запретами; другие утверждали, что это демонстрация нигилизма, отвращения хиппи к порядку и регламентации, пьянства среди молодежи до 20 лет, массового употребления наркотиков или подъема религиозных настроений. Какая же сила в действительности направляла эти волнения?

Они были мотивированы всем вышеупомянутым, но более всего – осознанием студентами того, что в новую эпоху, настолько же отличную от устоявшегося викторианского века, как от неолита, их все еще обучают несоответствующими методами, по устаревшим учебникам, и с помощью преподавателей, которые часто осознают новую эпоху в развитии естествознания и гуманитарных наук только как время бешеной погони за грантами.

Где бы я ни оказывался по приглашению колледжей и университетов, я обнаруживал, что студенты и наиболее думающие преподаватели факультетов удручены несоответствием предлагаемого обучения эпохе, когда человек уже вырвался за границы своего маленького мирка с его мелкими дрязгами и сделал первые шаги в более обширный космос, высвободив всего двадцать лет назад энергию микрокосмоса.

Научное знание прежних десятилетий, увековеченное в вузовских учебниках, заполнено устаревшими теориями, заимствованными из девятнадцатого века. Преподаватели колледжей, за немногим исключением, авторитарны из-за своей внутренней неуверенности и фрустрации. Окаменевшие теории подносятся как окончательные истины, не требующие никакой дальнейшей проверки и осмысления.

Геология преподается согласно униформисте ким принципам, сложившимся задолго до того, как океанографы и исследователи палеомагнетизма обнаружили свидетельства глобальных катастроф в недавние времена, В астрономии из большинства вузовских учебников исключены новые открытия межпланетных магнитных полей, электрических разрядов на Солнце и планетах и космической плазмы – о них порой упоминается только в предисловиях. Высокая температура и ретроградное вращение Венеры, газы, поднимающиеся с Луны, котбрая долго считалась планетой холодной, – все эти аномалии не получают никакого объяснения в ходе преподавания астрономии в колледжах.

Тревожная новая информация бесконечным потоком поступает из арктических регионов, со дна океанов и из археологических районов мира, появляются неожиданные данные лабораторий радиоуглеродной датировки, палеомаг-нитных исследований и палеонтологических находок.

Уже было предчувствие, что теория эволюции, построенная на мальтузианском принципе борьбы за средства выживания, определяющей новые особенности видов – единственном механизме, предложенном для эволюционного процесса, далека от истины. Появление совершенно новых условий жизни всего несколько десятилетий назад, практически вчера, со всеми ее факторами – радиоактивным, химическим и термическим, – требует изменения животного и растительного мира, уже подготовленного к такой задаче (мы надеемся, что это произойдет в лабораториях, а не в результате ядерной катастрофы с неизбежно последующим вырождением).

Научное здание, всего двадцать лет назад прочное и вечное, теперь все покрылось трещинами: стены деформировались или обвалились, фундамент покосился, крыша падает. Древняя история, антропология, социальные науки, философия, психология – все они переживают потрясения и коллапсы, хотя хранители этих областей знания слишком часто заявляют о том, что их основы нерушимы. Перед фасадом этих зданий стражи заявляют, что внутри все в полном порядке; где возникают разногласия, там происходит относительный мирный передел территории между конкурирующими защитниками. Например, в психологии приверженцы «школ» клянутся своими избранными мэтрами, не совершая и шага вперед, не сознавая (или не желая осознать) неизбежной необходимости стать наконец лицом к лицу с феноменом родовой памяти.

Оценка новых научных теорий ставит проблемы перед властными структурами внутри научных сообществ, с их немногими иерархами, которые держат плотно закрытыми крышки кувшинов во избежание брожения. Научная пресса ведет свою политику: она держит публику и даже научную общественность в неведении междисциплинарного значения вновь открытых фактов. Этот хор добровольных дистрибьютеров и добровольных реципиентов, увековечивающий сам себя, верхний слой живет за счет науки и почитает своих великих, только если к их фамилиям присоединяется название колледжей и институтов. Студенты чувствуют, что они отвлекают своих профессоров от «проектов», от выпрашивания денег и от писания отчетов о потраченных деньгах с просьбой о новых поступлениях. Преподаватели гуманитарных дисциплин – «вторая культура», согласно Ч. П. Сноу – завидуют естествоиспытателям и напрягают мозги, чтобы сочинить солидный проект на основе весьма тощей идеи. «Мыслители» снуют от побережья к побережью, из одного здания в другое. Происходит отток мозгов из сферы образования в промышленность. Каждый год публикуется примерно полмиллиона «научных» работ, большинство из которых имеют целью отчитаться за гранты и стимулировать дальнейшее стимулирование. Гвардия попечителей, которые сами являются питомцами этих школ, в воскресные дни заседающая на церковных скамьях, а с понедельника по пятницу состоящая на прямой связи с Уолл-стритом, назначает ректоров и деканов и смещает всех прочих.

Среди всего этого ада только в Соединенных Штатах два или три миллиона студентов, многие из которых взвалили груз на семейный бюджет, чтобы обрести преимущества высшего образования: им велят еженедельно писать доклады, механически проходить через письменные экзамены и придерживаться отведенных им границ. Беспомощные в захватившем их потоке, утрачивая свою индивидуальность, они превращаются в творцов письменных отчетов и зарабатывают очки, имея конечной целью академические берет, плащ и диплом и все прочее и пропуск в клан, где они лишь на шаг отстают от своих учителей, которые сами шагают за теми, кто впереди них в этой процессии.

Как тут не взбунтоваться?