§ 7. Исторические реалии, освещенные в анализируемом печатном материале СМИ
Содержательной основой манипуляционного дискурса являются освещаемые в текстах средств массовой информации исторические реалии и события, поскольку «ведению лингвистики подлежат все возможные проблемы отношения между речью и универсумом (миром) речи»{53}.
Применительно к теме исследования исторический контекст публицистического текста требует некоторых ограничений и уточнений. Известно, что современное общество живет в условиях информационной перегрузки, когда объем поступающей информации превышает возможности ее обработки{54}.
В этих условиях для того, чтобы определить специфику языкового воздействия на сознание, целесообразно выделить из огромного потока информации одно или несколько событий и проследить их освещение в различных СМИ. Для правильного осмысления проблем языкового воздействия, в том числе лингвистического манипулирования сознанием, необходимо иметь определенное представление об общественно-политическом и историческом контексте интерпретируемых событий.
Без учета исторического и правового контекста освещения событий в СМИ анализ может стать спекуляцией на тему: «Бутылка наполовину пустая/бутылка наполовину полная».
Анализ экстралингвистической ситуации предопределяется исследованием процесса референции. Чтобы верно оценить, что является языковым манипулированием, неизбежно обращение к универсальным категориям истины/лжи, лежащим за пределами вербального мира. Именно в этом контексте следует понимать, на наш взгляд, высказывание Д. Болинджера, давшее название одной из его работ: «Истина — проблема лингвистическая». Поэтому представим краткий комментарий экстралингвистического характера к историческим событиям, которые будут использованы как фактический материал исследования. Очевиден тот факт, что установление исторической истины выходит за рамки компетенции филологического исследования, поэтому в установлении ряда экстралингвистических ориентиров мы будем опираться на авторитетные для нас источники.
Материалом для исследования стало освещение в СМИ двух мировых событий: бомбардировки Сербии силами НАТО весной 1999 г. и террористический акт в США 11 сентября 2001 г. Анализ этих событий позволит наиболее подробно изучить технологию воздействия на сознание в западных СМИ на примере двух взаимообратных ситуаций, когда государство в одном случае является субъектом агрессии, в другом — объектом.
В марте 1999 г. НАТО нанес ряд ракетно-бомбовых ударов по Югославии, мотивировав это стремлением остановить гуманитарную катастрофу в Европе, вызванную агрессией сербских властей по отношению к албанцам, проживавшим на территории Косово — исконной территории Сербии. Геноцид албанцев в Косово стал важной темой в западных СМИ. В начале конфликта министр иностранных дел Великобритании Р. Кук заявлял о ста тысячах убитых сербами мирных албанских жителей в Косово, что стало одной из важнейших мотиваций начала военной кампании. В большинстве центральных газет говорилось о массовых расправах над албанцами в регионе.
В октябре 1999 г. эксперты ФБР США нашли в 30 захоронениях 200 тел, причем эти люди, по признанию экспертов, погибли в марте и апреле 1999 г., то есть после начала военных действий НАТО. В местах самых массовых захоронений, где предполагалось эксгумировать не менее 2000 тел, было найдено только 187{55}. Заключение комиссии не получило широкой огласки в прессе (см., например контент-анализ журнала Newsweek, приведенный ниже), а на сайте НАТО по-прежнему приводится «официальная» информация о 4000 эксгумированных тел{56} (что по-прежнему резко контрастирует с официально объявленными 100 тысячами). Война против Югославии нарушила ряд положений Североатлантического договора 1949 г. о создании НАТО, в частности, статьи V и VII этого Договора{57}.
11 сентября 2001 г. террористы, угнав 4 самолета американских авиалиний, разрушили здания Всемирного Торгового Центра в Нью-Йорке и нанесли удар по зданию Пентагона.
Общее количество людей, погибших в результате этого теракта, составило более 3000 человек. Эти события, бесспорно, стали национальной трагедией США. Официальные средства массовой информации большинства западных стран объявили 11 сентября 2001 г. началом новой исторической эры — эры, в которой не существует больше стабильности и безопасности.
Представляется правильным рассматривать события 11 сентября в цепи аналогичных событий, где государство США выступило не в качестве жертвы, а в роли агрессора. И хотя на данный момент определить степень причастности США к военным конфликтам XX века, а также число жертв чрезвычайно сложно (большинство исследований вопроса приводят кардинально различающиеся цифры и данные), заметим, что известные американские исследователи (В. Блам, М. Паренти, Н. Соломон, Э. Херман, Н. Хомский) называют в числе жертв американской агрессии такие страны, как Камбоджа (1955–1973), Лаос (1957–1973), Гватемала (1967–1969), Сальвадор (1980), Ирак (1990–1991, 2004–2007), Афганистан (2001–2002) и другие. Мы будем строить анализ на сопоставлении именно этих двух фактов политики последних десятилетий (Сербия 1999 и США 2001) не только потому, что уровень их информационной значимости в масс-медиа очень высок, но также из-за их своеобразной зеркальности, инверсии субъекта и объекта международных отношений.
* * *
И военные акции НАТО против других стран, и теракты, совершенные в Нью-Йорке, в равной мере являются фактами военной агрессии по отношению к независимому государству с большим числом жертв среди мирного населения. Вместе с тем одна военная кампания была оценена мировыми средствами массовой информации как справедливое действие, направленное на предотвращение катастрофы, другой акт — как беспрецедентное преступление мирового терроризма. Сравнительно-сопоставительный анализ информационного освещения в западной прессе двух военных акций позволит выявить весь спектр языковых средств воздействия на сознание, сформировавших диаметрально противоположные оценки и мнения на международном уровне.
Обозначение процесса языкового воздействия на общественное сознание определяется его целью и мотивом, структурно-функциональными особенностями процесса воздействия и спецификой объекта, на который оно направляется. Методами языкового воздействия на общественное сознание являются риторика, пропаганда (жесткая и мягкая), языковая демагогия, брейнуошинг, суггестия, языковое манипулирование.
Языковое манипулирование отличается от других видов воздействия большей скрытостью, неосознанным для реципиента процессом аргументации, отсутствием явной психологической агрессии, завуалированной нацеленностью на результат воздействия.
Языковое манипулирование изучается лингвистикой в рамках различных направлений (дискурс-анализа, когнитивной лингвистики, критической лингвистики, лингвокультурологии) и позволяет прогнозировать результат воздействия, основываясь на лексико-семантических, грамматических, фонетических и риторических законах языка.
Научное исследование лингвистического аспекта воздействия на общественное сознание строится на теоретических положениях фундаментального языкознания. Предложенная Ф. де Соссюром дихотомия язык vs речь дала основу для определения онтологии воздействия на сознание: именование и языковая оценка определенного объекта не навязывается первому коммуниканту языком, но является результатом его свободного выбора. Для изучения процесса воздействия на сознание существенное теоретическое значение имеет также теория языкового знака (Ч. Пирс, Ч. Моррис, Ф. де Соссюр и др.), различные концепции взаимодействия языка и общества (В. Гумбольдт, Э. Сепир и др.).
Языковое воздействие на сознание, проявляющееся в скрытых формах, строится на двух основных принципах:
1) референции, позволяющей определить истинность или ложность составляющих высказывания через соотнесенность сигнификата с денотатом, с объектами действительности;
2) композиции — группировке языковых блоков в целях максимального воздействия на аудиторию.