Придворное общество

То, что вокруг власти сама собой формируется структура придворного общества, объясняется сущностью человеческой натуры. В прошлом двор собирался вокруг правителя и имел много функций: двор развлекал правителя, но, кроме того, это был путь утвердить и закрепить иерархические отношения королевской семьи, аристократии и правящих классов, удержать аристократов в подчиненном положении и в то же время вблизи правителя, так чтобы он мог не упускать их из виду. Двор служит власти многими способами, но главным образом он прославляет повелителя, предоставляя в его распоряжение своего рода миниатюрную вселенную, мирок, обитатели которого из кожи вон лезут, чтобы понравиться ему.

Быть придворным — опасная игра. Арабский путешественник XIX века, находясь при дворе в Дарфуре (современный Судан), сообщал, что придворные там должны были повторять всё, что делал султан: если он был ранен, им предписывалось страдать от такой же раны; если он падал с коня на охоте, падали и они. Подобная мимикрия была свойственна придворной жизни по всему миру. Самой серьезной опасностью было не угодить правителю — одно неверное движение грозило смертью или ссылкой. Удачливому придворному приходилось танцевать на канате: угождать, но не переусердствовать в угодливости; повиноваться, но стараться каким-то образом выделиться среди других придворных, однако ни в коем случае не выделяться настолько, чтобы правитель почувствовал себя неуютно.

Великие царедворцы на всем протяжении истории досконально осваивают науку манипулирования людьми. Они заставляют королей чувствовать себя более величественными и заставляют всех остальных бояться их могущества. Им подвластна магия видимости, они знают, что почти обо всем при дворе судят по внешней оболочке. Настоящие придворные изысканны, учтивы, их враждебность завуалирована и уклончива. Эти властители мира никогда не говорят больше, чем необходимо, извлекая все, что можно, из комплимента или скрытого оскорбления. Они обладают притягательной силой — люди хотят находиться рядом с ними, потому что они умеют угождать, но не лебезя и не унижаясь при этом. Настоящие придворные становятся любимцами королей, наслаждаясь всеми преимуществами своего положения. Часто они могущественнее повелителей, так как умеют виртуозно накапливать и усиливать свое влияние.

Сегодня многие недооценивают придворную жизнь, считая ее пережитком прошлого, историческим курьезом. Они рассуждают, как писал Макиавелли, «так, будто небеса, Солнце, элементы и люди изменили порядок движения по своим орбитам и стали иными, нежели в древние времена». Возможно, на земле не появится другой Король-Солнце, но по-прежнему множество людей верит, что Солнце вращается вокруг них. Королевский двор, вероятно, можно считать более или менее отжившим или, по крайней мере, утратившим силу, но дворы и придворные все еще существуют, потому что существует власть. Придворных теперь редко заставляют падать с коня, но законы, регулиру­ющие придворную политику, вечны, как и законы власти. Так что нам есть зачем учиться и есть чему поучиться у великих придворных прошлого и насто­ящего.

Две собаки

Дворовый, верный пес Барбос,

Который барскую усердно службу нес,

Увидел старую свою знакомку,

Жужу, кудрявую болонку,

На мягкой пуховой подушке, на окне.

К ней ластяся, как будто бы к родне,

Он с умиленья чуть не плачет

И под окном визжит, вертит хвостом и скачет.

«Ну что, Жужутка, как живешь,

С тех пор как господа тебя в хоромы взяли?

Ведь помнишь: на дворе мы часто голодали.

Какую службу ты несешь?» —

«На счастье грех роптать, — Жужутка отвечает. —

Мой господин во мне души не чает;

Живу в довольстве и добре,

И ем, и пью на серебре;

Резвлюся с барином; а ежели устану,

Валяюсь по коврам и мягкому дивану.

Ты как живешь?» — «Я, — отвечал Барбос,

Хвост плетью опустя и свой повеся нос, —

Живу по-прежнему: терплю и холод,

И голод

И, сберегаючи хозяйский дом,

Здесь под забором сплю и мокну под дождем;

А если невпопад залаю,

То и побои принимаю.

Да чем же ты, Жужу, в случай попал,

Бессилен бывши так и мал,

Меж тем как я из кожи рвусь напрасно?

Чем служишь ты?» — «Чем служишь! Вот прекрасно! —

с насмешкой отвечал Жужу. —

На задних лапках я хожу».

Иван Крылов,

1769–1844