Глава 1. Человек-машина

Глава 1. Человек-машина

Французский философ, математик, физик и физиолог Рене Декарт (1596–1650), используя лишь здравый смысл, знания по механике, математике и анатомии создал в XVII веке концепцию (всю прелесть которой мы можем оценить только в XXI веке — благодаря развитию генетики, электроники и робототехники).

Если отбросить все излишнее балабольство, коего в трудах Рене было предостаточно, то эту концепцию можно определить достаточно просто: человек, дескать, это совокупность механизмов, отличающаяся от карусели умением мыслить.

Позже (XVIII век) Жульен Ламетри сформулировал эту идею в лозунге: "Человек — это машина!"

Идеи старины Декарта насчет машинного устройства биосистем любого формата, несмотря на все потуги убогих мистиков и диалектических материалистов, увы-увы, до сих пор: с одной стороны — не опровергнуты, а с другой стороны — не поняты и не использованы.

По этому поводу я думаю, друзья мои, что появление каждого гения на Земле некая тайная организация специально уравновешивает производством миллиона придурков.

Вот достойное для гиганта мысли и духа поле битвы — один против миллионов. Всегда. С колыбели. И до смертного одра. Без шансов объединиться с себе подобными. Один. А придурков — миллион. Хитрых, упертых, беспощадных зомбиков, ходячих мертвецов, так и норовящих впиться в твое тело своими зубами…

Причем — в среде ученых та же пропорция. Принадлежность к интеллигенции не избавляет зомбика от злополучной кармы — быть живым трупешником.

Поэтому наука пока так мало интересуется настоящим знанием о человеке как механизме с программным управлением. Ведь тогда придется честно признаться в существовании на Земле миллиардов жмуриков, которые ходят по пивным, голосуют на выборах и даже становятся президентами и духовными лидерами.

А жаль, что наука так поступает. Зная, как работает человек-машина, можно легко научиться им управлять без зуботычин, орденов и толстых пачек с ассигнациями, без эмбарго и ночных авианалетов с напалмом и бомбежками жилых кварталов…

В этой книге моего учебника речь пойдет об одном (самом-самом древнем) из базовых способов программирования поведения. О гипнозе.

Рассмотрим его с точки зрения программирования.

Я уверен, что те программы, которые создают из ничего вселенные, двигают в них галактики, взрывают сверхновые звезды, образуют черные дыры и служат первопричиной остальных материальных и виртуальных процессов Мироздания, в основе своей содержат простые команды, образующиеся из двух элементарных кодовых составляющих: «0» и "1".

Доказывать ничего не стану, ибо чтобы "счесть число Зверя" достаточно знаний по арифметике даже на уровне детского сада.

Уверен я также и в том, что такая же бинарная фигня происходит и в психопрограммировании.

Его фундамент — двоичные коды.

Они, правда, состоят не из «0» и «1», а из звуков речи, которые подтекстуально (на этом уровне программирования — кодировании — смысл текста абсолютно не важен) подают подсознанию сигналы одобрения и порицания: «да» или «нет».

Это еще не четко выраженные команды (типа: "Фу-у!", "Ату его! Кусай гада!", "Апорт!").

Но это уже модерация (отмечу, справедливости ради, что, кроме модераторов, простым психокодированием пользуются все, кому не лень, им даже алкоголиков лечат). Точнее — ее самое примитивное звено.

Имя ему — Гипноз.

Его главный инструмент (если отбросить второстепенный антураж вроде музыки или марихуаны) — интонация.

Еще раз повторяю — на этом уровне программирования (употребляю тут этот термин в качестве синонима G-модерации с большой натяжкой, поскольку понятие «модерация» намного шире, чем "программирование") смысл слов не важен.

Более того, один и тот же звук, произнесенный в иной тональности и в сочетании с иными звуками (соседями по словоформе), приводит к совершенно разным результатам.

Цель всех этих интонационных манипуляций — не заложить команду в подсознание пипла (постгипнотическое действие заложенных под гипнозом команд эффективно лишь в том случае, если объект воздействия находится под тотальным контролем гипнотизера и под постоянным освежением команд в подсознании гипнотическими сеансами), а ввести его в транс.

Итак, мы ввели пипла в транс. И наш герой, словно собака на голос хозяина, теперь больше ориентируется на одобрение ("да") и на порицание ("нет") в интонации гипнотизера, чем на смысл его фраз.

Значит, пришла пора вводить команды. Учтите, они будут действовать только во время транса (если, конечно, психика гипнотика не настолько расшатана, что его можно грузить постгипнотическими программами).

Если же команду надо вбить в пипла, не находящегося в трансе, то следует переходить к внушению (о нем во Второй Священной Книге).

Отвлечемся на время от кристально чистого гипноза и бросим взгляд на пирамиду методов манипуляции сознанием и подсознанием.

В общем виде она выглядит так (мой акцент — на живую публичную речь; про мертвую речь и так изо дня в день гундосят и похабно изгаляются учителя словесности, филологи и прочие лингвисты):

1. Самый низший уровень — уровень кодов.

Это гипноз.

2. Коды, собираясь в словоформы, образуют команды ("Встань!", "Ляг!", "Катись отседова, падла!).

Это уже не гипноз, а внушение (работает — если отбросить потуги изобразительного искусства, мимику и жесты — путем усиления голосового давления в определенный частотах и высотах звуковых волн, извлекаемых голосовым аппаратом внушателя).

Команда рассчитана на разовое действие пипла в нужном нам направлении.

3. Из команд лепятся программы.

Это убеждение. То есть — индукция, дедукция, юмор, враки и прочая манипуляция информацией.

Программы бывают маленькие ("Проснись, плесень! Оденься! Сунь в карман паспорт и мотай на избирательный пункт! Возьми там бюллетень! Поставь в нем галочку за Партию Страшного брата! Сунь бюллетень в урну! Вали оттуда! Вернись домой! Выпей литр водки! Забудь о том, что делал в ближайшие 2 часа, гнида поганая!), а бывают и такие, которые зомбируют пиплов на годы и десятилетия.

4. Программы образуют метапрограммы.

Это уже позиционирование. То есть — закабаление человеческой воли путем эксплуатации социально-биологических стереотипов (половых, профессиональных, этнических, ролевых (локальных), конфессиональных и прочих статусов).

Чем оно хорошо? Оно хорошо тем, что в нем есть антивирусные программы, защищающие сознание зомбика от перепрограммирования нашими врагами.

В свою очередь, с помощью позиционирования можно в 5 минут взломать и перепрограммировать зомбированного на уровне гипноза, внушения и убеждения сапиенса.

И не только сапиенса.

Искусство дрессировки говорит, что все методы охмурения человеков действуют и на зверюшек, заставляя тех действовать вопреки своим естественным инстинктам.

Конечно, сейчас вдумчивый читатель, с минуту поразмыслив, спросит: "А за каким хреном использовать такую ветхозаветную дубину, как, например, гипноз, в век компьютеров и полетов на Марс? Коли с помощью гипноза довольно затруднительно управлять поведением пипла в долгосрочной, так сказать, перспективе, то зачем его тогда вообще вводить в транс?"

А дело тут в том, что, каким бы коротким ни был транс, а за то время, когда человек в нем находится, его можно заставить сделать все, что угодно. Например — рассказать о секретных счетах в швейцарских банках или выдать настоящую фамилию штандартенфюрера фон Штирлица.

Все гипнологи мира (замшелые доктринеры и мистики) в один голос утверждают разную чепуху.

Они говорят, что не все сапиенсы будто бы подвержены гипнозу.

Чушь. Любого на десятом сеансе можно ввести в дрему, на сотом — у него уже возникает каталептоидное состояние, на тысячном — сомнамбулическая фаза.

А во-вторых, говорят, будто человека нельзя под гипнозом заставить сделать то, чего он не хочет делать.

Можно!

Человека под гипнозом можно заставить сделать все, чего позволяет его анатомия и физиология. Правда, команды должны быть простейшими и рассчитанными на мгновенное выполнение.

Роль устного слова в развитии нашей цивилизации есть ее главная загадка — загадка становления и развития разумного сообщества потомков приматов, носящих гордое имя Homo sapiens.

Каким образом слово оказывает такое могучее влияние на людей, что ему не могут противостоять ни мечи, ни пушечные ядра, ни мешки со златом и самоцветами?

Чтобы найти ответ на этот вопрос, необходимо исследовать исторические корни командной речи.

Кстати, о речи. Насчет нее за последнюю пару тысячелетий многотомные горы всякой глупости нагородили.

А все очень просто. Речь — это способ воздействия одних сапиенсов на других сапиенсов с помощью издаваемых ими акустических сигналов, оптимально приспособленных для распространения информации в воздушной среде на близких расстояниях.

И последнее в этой главе. О заблуждении.

Я хочу, чтобы те, кто действительно захотел стать G-модератором, не заблуждались насчет будущей работы.

Она нелегка, поскольку вам, друзья мои, придется перепрограммировать зомбиков, а не программировать их. Даже сознание младенца — это уже не совсем чистый лист бумаги, на котором каждый может писать все, что вздумается.

А уж у взрослого пипла в мозгах столько разных программ (по-черному конфликтующих друг с другом), что непонятно, как он не сходит с ума.

Запомните — вам придется иметь дело не с программированием, а с перепрограммированием разумных систем (индивидуумов и коллективов, а кому повезет — целых наций и конфессий).

А это, друзья мои, совсем не хухры-мухры. Это, даже страшно подумать, что такое.

Я лично совсем про это не думаю. Просто пишу, фиксируя идеи моего больного воображением и воспаленного интеллектом разума.

Зато спокойно сплю. Пара-тройка рядовых кошмаров за ночь — не в счет.