Бабочки

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Бабочки

Любой король мира всегда хочет быть чем-нибудь прославлен. Одни используют свои достоинства, другие –.красоту своих жен, третьи – храбрость своих воинов. Но вот некогда жил король Денир, которого прославил его шут. Шут обладал удивительным талантом перевоплощения. Десятки, сотни образов создавал он, на лице рождались тысячи выражений, а тело принимало самые гротескные позы, но даже самые наблюдательные, не могли сказать, что он представляет из себя на самом деле. Одни были убеждены, что он горбатый калека, другие считали его колченогим уродом, третьи – трясущимся карликом, четвертые – длинноногим идиотом, но в одном все сходились, что ловкость его и искусство жестов превосходят все мыслимые способности. Кроме того, шут мог в точности подражать любому голосу, будьте человеческий или звериный. О, сколько раз этот негодяй издевался над придворными во время балов, зовя их голосом известных красавиц или знатных особ. И, когда, сломя голову, обманутые шутом, люди прибегали, то натыкались на удивление последних или издевательский смех. Вероятно, и в королевских покоях шут изображал многих царедворцев самым неприглядным образом, ибо чем объяснить, что король едва сдерживался от смеха, встречая их у порога и украдкой поглядывая на деланно равнодушного уродца. Возможно, интриги советников давно бы прекратили нелепые и опасные игры королевского дурака, но, во-первых, владыка благоволил к нему, во-вторых, шут мог изменить любую гнетущую атмосферу во дворце, превратив ее в легкую и веселую, а, в-третьих, у шута были «ключики» даже к самым беспощадным из своих недругов. Он мог заставить их потешаться, изображая слабость их противников. А кто не хотел бы воспользоваться такой услугой, даже если догадывается, что его враги прибегают к тому же способу, чтобы посмеяться над ним самим? Одним словом, польза от шута была более ощутима, нежели вред. Шут был непревзойденным мастером лицедейства. Вот только одного не могли от него добиться, – чтобы он изобразил себя!

Меж тем шло время. Шут оказал королю услугу, которая спасла его жизнь. Как-то враги составили заговор, чтобы убить короля. В глухую ночную пору они пробирались к покоям владыки. Внезапно они услышали его голос и увидели фигуру короля, прыгающего из окна в сад. Заговорщики кинулись в погоню. Почти целую ночь они мчались по пятам. А потом он вдруг исчез. Навстречу им вышел шут и, рыдая, сообщил, что король упал с обрыва в реку и утонул. Заговорщики повернули ко дворцу. На середине пути их встретил сам король во главе отряда верных рыцарей. Только тогда они поняли, что шут обвел их вокруг пальца. Однако, наградив шута, владыка тут же запретил ему изображать себя под страхом казни. Верно, какие-то смутные подозрения шевельнулись в душе короля. В самом деле, если шут так ловко может сыграть роль короля, то не осмелится ли кто ошибиться и подумать об обратном – о владыке, выступающем в роли шута?

Итак, вынужденные сравнения посеяли немилость к шуту. Весь двор заметил это, однако сам виновник, казалось, нимало не смутился. Помимо развлечения двора, где вся жизнь крутилась вокруг его шуток, он любил дворцовый сад и еще больше бабочек и мотыльков, обитавших в нем. Забавно: стоило ему появиться на дорожке, десятки и сотни бабочек самых фантастических расцветок спешили к нему и садились на его колпак, спину, руки так, что он превращался в многоцветный ковер. Это фантастическое зрелище как-то особенно поразило принцессу Дею. Она как раз приехала ко двору Денира, чтобы познакомиться с его сыном, принцем Филиппом, и в скором времени выйти за него замуж. Итак, принцесса, забыв, что ее ждет королевская семья, стояла в саду и глядела на шута, облепленного бабочками. А шут, в свою очередь, забыв, что нужно что-то изображать, предстал перед нею в каком-то чудесном виде. Позднее, извиняясь за задержку, принцесса Дея призналась, что приняла шута за принца. Можно только представить, какие чувства эта ошибка вызвала у наследника престола.

А события меж тем развивались вовсе не так, как им следовало. Принц спешил со свадьбой, но у Деи вдруг появились десятки предлогов, чтобы откладывать и откладывать ее дату. И не надо было обладать догадливостью, чтобы заметить, что принцесса тяготится вниманием жениха, зато общество шута привлекает ее все больше и больше. Самое удивительное, что обычно отзывчивый на любой интерес к себе, шут вдруг стал проявлять строптивость. Трудно представить себе, чтобы он боялся ревности принца, но он непозволительно грубо отказывался забавлять принцессу и порой убегал от нее, даже не спросив на то соизволения. Дея приходила в дурное расположение и вымещала свое недовольство на Филиппе. Тот жаловался королю, и весь двор приходил в раздражение.

И вот однажды шут сбежал. Наверное, никогда не возникало в стране такого переполоха. Ужасно, но вслед за шутом пропала принцесса. Служанки сказали, что она отправилась на розыски шута. Погоня скоро обнаружила шута в дальнем лесу. Он сидел у маленькой хижины и, как обычно, забавлялся бабочками, рядом паслась лошадь принцессы, а она сама спала на лужайке среди цветов.

Оба – и Дея, и шут – были доставлены ко двору, причем шута заковали в цепи. Оправдания принцессы казались правдоподобны. Она действительно увлеклась шутом, так как он предстал перед ней в образе принца. В конце концов, проказник даже переиграл наследника престола, подав его черты еще более выразительными. Самолюбие Филиппа и королевской семьи было удовлетворено, однако шут требовал наказания. Он и получил его сполна, ибо был приговорен к смертной казни. Злые языки утверждали, что на этом решении настаивала сама принцесса.

И вот наступило утро, когда шугу должны были отрубить голову. Из-за гор вставала заря, и зловещий отблеск солнца отражался на широком лезвии меча, который держал палач.

– Есть ли у тебя последнее желание? – спросил король шута. Тот улыбнулся:

– Нет! Я полностью счастлив! – в самом деле, кажется, впервые он никого не изображал и стал самим собой. Стройный и прекрасный юноша с лучистыми

солнечными глазами. Ни малейшая тень не омрачало его лица, и бабочки со всех сторон летели к нему вместе с удивленными и восхищенными взорами собравшейся толпы.

– Начинай! – крикнул принц палачу. Шут оглянулся и прощально кивнул Дее. Она внезапно вскочила и бросилась к нему. Еще мгновение – и она встала на колени рядом с шутом, положив голову на плаху.

Принц пришел в дикую ярость.

– Измена! Руби обоих! – крикнул он. Палач хотел взмахнуть мечом, но не смог. Бабочки уселись на орудие казни, и ему не удавалось даже шевельнуть им.

– Руби! – снова закричал принц. На этот раз палачу удалось замахнуться. Но его жертвы внезапно исчезли. Шут и принцесса вдруг сами превратились в двух огромных бабочек – одну бирюзовую, другую перламутровую. Они полетели над садом и вслед им словно поднялись в воздух цветы. Тысячи мотыльков радужным эскортом последовали за ними, и этот небесн?ый сад все удалялся и удалялся от дворца, пока не скрылся вдали.