13. ВЗАИМОДОПОЛНИТЕЛЬНОСТЬ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

13. ВЗАИМОДОПОЛНИТЕЛЬНОСТЬ

Семья Келлерманов много лет функционировала в виде структуры, которую члены семьи воспринимают как ее cuadro. Отец несколько изолирован, а мать сверхактивна, однако они выработали стиль совместной жизни, который оправдывает себя. У них есть общие интересы: оба занимаются политикой, любят музыку и с удовольствием ходят вместе в гости к друзьям. Дочь, Дорис, выросла ответственной, всегда хорошо училась, очень чутко реагирует на "вибрации" других и привязана к матери; они охотно делятся друг с другом своими переживаниями, когда отец бывает слишком поглощен делами. Мать и дочь находят в обществе друг друга поддержку и радость, хотя дочь проявляет чуткость и к "вибрациям" отца и помнит, как они вместе гуляли, когда она была маленькой и считала эти прогулки большим подарком. Сын Дэн, убедившийся, что эта трехсторонняя структура очень компактна, интересуется спортом и имеет круг друзей вне семьи, с которыми разделяет эти "некеллермановские" интересы.

Все складывалось очень хорошо до тех пор, пока дочь не окончила школу и в поисках своего собственного "некеллермановского" мира не отправилась в Израиль, чтобы прожить год в киббуце. Семейный организм, действуя в соответствии с прежними правилами, привлек Дэна для поддержания нужной дистанции между мужем и женой. Мальчик не хотел менять свой внесемейный мир на более тесный мир семьи. Когда возникла необходимость трансформировать прежнюю четырехчленную форму семейного организма в трехчленную, оставшиеся члены семьи попытались оставить все как было. В результате в диаде мать-сын возникли конфликты, сын "взял на себя" ярлык идентифицированного пациента, изоляция отца и чувство вины у него усилились, а дочь вернулась домой, чтобы проверить и отремонтировать систему. Затем они обратились еще и к семейному терапевту, чтобы преодолеть возникшие трудности.

В этом сюжете каждый член семьи придерживается одностороннего взгляда на происходящее. Каждый заявляет: "Я — центр своей вселенной". Отец заявляет: "Проблема, вероятно, во мне, потому что я не очень эмоционален". Мать говорит: "Я очень уязвима для негативных аспектов брачных отношений и реагирую сильнее других". Дорис думает: "У моей матери есть потребность, которую я должна удовлетворить, и поэтому мне пришлось вернуться домой". Дэн говорит: "Моя мать постоянно твердит, что я совсем как мой отец". Каждый из четверых рассматривает себя как причину или как следствие: "Я — единое целое. Я самодостаточен, все, что окружает меня сейчас, воздействует на меня, а я реагирую на этот контекст или управляю им, потому что я — его центр". Однако уже после первого сеанса становится ясно, что для поддержания нужной дистанции, которая обеспечивала бы ощущение семьей гармоничности своего стиля жизни, необходимы все четыре члена семьи как ее составные части. Действия и взаимодействия каждого из них не являются независимыми, а составляют необходимые фигуры в хореографии всего балета. Для исполнения общих фигур нужны четыре тесно связанных между собой танцора.

"Ты должна быть преступницей, — говорит судья шлюхе в пьесе Жана Жене[7] "Балкон". — Если ты не преступница, то я не могу быть судьей". Точно такое же признание важности обоюдной зависимости и взаимности мы видим и в "Книге перемен"[8]: "Когда отец — отец, а сын — сын, когда старший брат играет свою роль старшего брата, а младший — младшего, когда муж — действительно муж, а жена — жена, тогда налицо порядок"1. Однако, как замечает Льюис Томас, "все это милое нашему сердцу представление о собственном "я" — о старом добром "я", наделенном свободной волей и инициативой, автономном, независимом, изолированном островке собственного "я" — не что иное, как миф. Однако наша наука недостаточно могущественна, чтобы опровергнуть этот миф"2. Очевидно, что представление о людях как о самостоятельных единицах по-прежнему находится в противоречии с идеей всеобщей взаимозависимости.

Однако этому противостоянию представлений о собственном "я" как о самостоятельной единице и части целого присуща и взаимодополнительность — комплементарность противоположностей. Как отмечает Фритьоф Капра, восточные мистики осознали, что "относительность и полярность всех противоположностей — всего лишь две стороны одной и той же реальности: поскольку все противоположности взаимозависимы, их конфликт никогда не может закончиться полной победой одной из сторон, но всегда будет проявлением взаимодействия обеих сторон". Конфликт между представлением об индивиде как о самостоятельном "я" и части целого — это продукт ненужной дихотомии. Нильс Бор преодолел подобную невозможную дихотомию, введя в физику принцип дополнительности: "На атомном уровне материя двойственна: она проявляется как частицы и как волны. Какой ее аспект проявляется, зависит от ситуации. В некоторых ситуациях преобладает аспект частиц, в других частицы ведут себя скорее как волны". Однако частица и волна — это "два взаимодополняющих описания одной и той же реальности, каждое из которых верно лишь отчасти и имеет ограниченный диапазон применимости. Каждый из этих образов необходим для полного описания атомной реальности, и каждый должен применяться с учетом ограничений, налагаемых принципом неопределенности"3.

Если распространить эту аналогию на семейную терапию, то "я" нужно рассматривать одновременно как целое и как часть целого — как "частицу и волну". "Какой его аспект проявляется, зависит от ситуации". В фокусе индивидуального восприятия находится индивид как целое. Но когда взаимодополняющие аспекты "я" становятся частями некоего целого, другие части этого целого, также представляющие собой дискретные единицы, влияют на поведение и внутренний мир всех частей. Появляется новое целое, превышающее сумму своих частей, — многочленный, обладающий целью организм, все части которого подчиняются правилам целого. Отдельный индивид может не ощущать наличия этого многочленного организма — именно потому, что составляет его часть. Тем не менее, стоит увидеть футбольных болельщиков на стадионе, как вспоминается замечание Льюиса Томаса: "Муравьи так похожи на людей, что это приводит в смущение"4.

Одна из целей семейной терапии состоит в том, чтобы помочь членам семьи ощутить свою принадлежность к целому, которое шире индивидуального "я". Эта операция, как и нарушение равновесия, решает задачу изменения иерархических взаимоотношений между членами семьи, однако она ставит под сомнение само понятие иерархии. Если члены семьи смогут найти способ так сформулировать свое мироощущение, чтобы оно охватывало более длительные промежутки времени, они начнут воспринимать реальность по-новому. Стереотипы всего организма обретут наглядность, и свобода отдельных составных частей будет осознана как взаимозависимость.

Подобное представление чуждо повседневному восприятию. Люди обычно воспринимают самих себя как действующих или реагирующих на действия. Они говорят: "Мой супруг ко мне придирается", "Моя жена слишком несамостоятельна", "Мой ребенок непослушен". Запершись в замке индивидуального "я", они видят себя осажденными и реагирующими на осаду.

Во время сеанса с семьей Кингменов, которая состоит из мужа, жены и маленькой дочки, страдающей психозом и почти немой, терапевт спрашивает девочку, долго ли она пробыла в больнице, и оба родителя отвечают одновременно. Он спрашивает родителей, почему ответили они, когда он задал вопрос дочери. Мать отвечает, что дочь заставляет ее говорить. Отец объясняет, что они говорят за девочку, потому что та всегда молчит. "Они заставляют меня молчать", — вставляет девочка с едва заметной улыбкой.

У каждого из этих людей, как у слепых, описывающих слона, есть своя версия одной и той же реальности. На уровне ощущений каждый из них прав, и реальность, которую он защищает, истинна. Однако в более обширном целом существует множество других возможностей.

Люди западной культуры связаны одной и той же грамматикой причин и следствий. Они тоже склонны считать, что молчание девочки побуждает родителей отвечать или же что поспешные ответы родителей вынуждают девочку молчать. На каком-то уровне всякий знает, что есть две стороны медали. Однако люди не представляют себе, как увидеть сразу всю медаль, а не просто ее лицевую и оборотную стороны. Они не знают, как "обойти объект со всех сторон и наложить друг на друга множество отдельных впечатлений от него", когда сами являются частями того объекта, который нужно обойти5. Это требует иного способа познания.

Чтобы облегчить этот иной способ познания, терапевт должен подвергнуть сомнению привычную эпистемологию членов семьи в трех отношениях. Во-первых, терапевт ставит под сомнение проблему — убежденность семьи в том, будто существует один идентифицированный пациент. Во-вторых, терапевт ставит под сомнение линейное представление, будто один член семьи управляет системой, а не каждый служит контекстом для других. В-третьих, терапевт ставит под сомнение принятую в семье акцентировку событий, вводя более широкую временную структуру, которая учит членов семьи рассматривать свое поведение как часть более обширного целого.