12 ТРАНСФОРМАЦИЯ ЛИБИДО Герметический сосуд

Начальные стадии психологической трансформации обрисованы нами в предшествующих двух главах с использованием двух символов — круга психики и мандалы. Эти символы представляют отдельные аспекты переживания и выделяют последовательные шаги, которые должны быть предприняты индивидом, решившим заняться процессом индивидуации.

С привлечением символизма круга обсуждались две проблемы. Первая, касающаяся определения истинных пределов психики, ведет непосредственно ко второй — а именно, к проблеме сбора в рамках «Я» тех утерянных, заблудших или нераспознанных кусочков психического материала, которые едва ли можно называть психическим содержанием до тех пор, пока они существуют только в проецированной форме. Процесс изъятия этих отделившихся частей психического материала у скрывающих их проекций обычно вызывает дифференциацию двух элементов в задействованном либидо. Один из этих компонентов в действительности относится к ситуации, которая породила спорный вопрос: это личностный или сознательный аспект либидо, связанного с эго. Другой компонент не относится ни к внешней ситуации, ни к сознательному эго личности: он безличен и берет свое начало в тех частях психики, которые уходят своими корнями в бессознательные инстинктивные влечения1. Тот факт, что вовлеченный индивид чувствует себя больше обычного лично затронутым при посягательстве на этот аспект либидо, не опровергает данного утверждения. У нас всегда возникают особенно личные ощущения в связи с теми субъективными реакциями, которые вызывают коллективные или инстинктивные влечения как на со15 - 7325 414 магическом, так и на эмоциональном уровне, хотя в действительности они присущи каждому.

Символизм круга навел на мысль о методе, с помощью которого можно дифференцировать эти две части либидо. Та часть, что относится к ситуации, освобождается от задействованных безличных элементов и может быть использована непосредственно в жизни для решения проблемы внешней адаптации. Другая часть привносится обратно в психику и рассматривается как касающаяся внутренней жизни.

Противостояние между этими двумя элементами либидо, вместе с двойственностью, присущей его безличной части, создает весьма серьезный конфликт. С разрешением этого конфликта связан символизм мандалы.

Неминуемо требуют рассмотрения еще две проблемы. В процессе возвращения разбросанных частей обратно в круг психики вовлеченному индивиду становится очевидной — часто болезненно очевидной — необходимость признать и принять всевозможного рода необычные фрагменты психического материала как свои собственные. Такие фрагменты очень часто бывают несовместимы, ибо могут являться частью отдаленных и нередко архаических источников. В связи с этим после сведения вместе требуется отыскать способ их примирения и объединения в единое целое так, чтобы они снова не распались на части.

Спорный вопрос, выявляющий проекции, вызывает сильную эмоцию или другие выражения либидо. Зто настолько неприемлемо для нашей цивилизованной позиции и настолько не соответствует традиционным стандартам, что значительная часть нынешнего социального и морального воспитания молодежи связана с дисциплинированием или даже подавлением этого самого фактора. Когда индивид в затруднительных положениях обнаруживает, что в нем, подобно безжалостному и хладнокровному демону, живет примитивная сила, он должен отыскать способ трансформации ее в дух иного рода, дабы не регрессировать до уровня цивилизации намного ниже своих сознательных стандартов.

В ходе того как проецированные элементы постепенно распознаются и принимаются, дополняющие друг друга кусочки психики поступательно накапливаются и размещаются так, чтобы образовать единое целое. Все это происходит во многом наподобие того, как складываются вместе кусочки составной картинки-загадки или фрагменты мозаики. В разрушенных храмах Чичен-Ицы в Мексике при восстановлении древних каменных резных 415 изображений было составлено много гигантских картин-загадок подобного рода. Однако здесь использовались два различных метода. В зданиях, где работа выполнялась по заказу правительства, скульптурные кусочки располагали так, чтобы они образовывали узор. Если некоторых частей изображения недоставало, их заменяли другими камешками, позволяющими создать правдоподобное целое, даже если иногда их приходилось вставлять лицевой стороной вниз. Ученые Института Карнеги, проводившие раскопки других курганов, действовали иначе. Они нумеровали каждый найденный кусочек и отмечали его местоположение на карте. Затем их складывали вместе в порядке нумерации, независимо от того, обещали они на первый взгляд образовать правдоподобное единое целое или нет. Поначалу реставрация выглядела совершенно безнадежной. Но по мере того как кусочки тщательно складывались вместе, согласно представляемой ими действительности, а не каким-либо предвзятым мнениям, из беспорядка вырисовывались неожиданные узоры.

Как ни странно, когда собираются разрозненные фрагменты психики, делается совершенно аналогичное открытие. Если, складывая кусочек за кусочком разрозненные части, удается аналогичным образом придерживаться реалий и воздерживаться от предвзятых мнений, начинает обретать форму истинный облик индивида. И часто, к его собственному удивлению, становится очевидным, что в действительности его личность построена по определенному шаблону. Его точная форма может быть размыта или перекрываться, но в своей основе она существует, и поэтому ее нельзя заменить по собственному желанию, вообразив себе другую.

На этой стадии работы в сновидениях и других продуктах деятельности бессознательного начинают появляться символы инди-видуации, и кажется, что цель исканий вот-вот будет достигнута. Однако очень часто случается нечто неприятное; какое-нибудь внешнее осложнение или внутреннее расстройство потрясает психику, и все разваливается на части, как рассыпается мозаика или картинка-загадка, если неожиданно сотрясают стол, и не остается ничего иного, как начать утомительный процесс с начала.

После ряда подобных происшествий заинтересованный индивид может прийти в отчаяние. Если у него более или менее твердый характер, он ищет какой-нибудь способ объединить свои кусочки так, чтобы они прочно держались вместе и не рассыпались 15* 416 на часть при всяком напряжении. На данном этапе для него будет удачей, если он построил надежную стену, огораживающую психику. В этом случае, по крайней мере, кусочки не будут потеряны совсем, а останутся в сознании. Если же у него нет прочной стенки, его фрагменты могут быть разбросаны где угодно — как мы говорим, он может буквально «разлететься на части» — и задача повторного поиска недостающих компонентов может оказаться еще сложнее.

Таким образом, существует необходимость в сосуде, который вмещал бы материалы, требующие сплавления и трансформации. Все эти термины: сосуд, материал, сплавление, трансформация — алхимического происхождения. И в настоящей главе действительно широко используются алхимические работы и символы для пояснения высшего символа самости. Исследования Юнга: в этой малоизученной и еще менее понятной области знаний стали для нас богатым источником знаний. А его глубокое понимание и квалифицированное толкование невразумительного символизма предмета сделали это сокровище более доступным. Алхимические символы и соотношения широко встречаются в сновидениях современных людей. В связи с этим психологуаналитику просто необходимо иметь определенное представление об опыте наших предшественников, которые под наружностью химического исследования в действительности интересовались психикой. В то время как сознательно экспериментатор пытался разгадать тайну материи, фактически изучалось его бессознательное.

Одна из основных трудностей, мешающих алхимикам в их поисках «неразрушимого и бессмертного камня», lapis incomiptibilis et immortalis — вне всякого сомнения символа Самости — заключалась в свойстве материалов распадаться или разрушаться под действием нагревания, измельчения и т.п. Они понимали, что необходим такой метод соединения компонентов камня, который полностью исключал бы их последующее разделение. Как правило (подтверждая свое определение в качестве натурфилософов), они обращались к природе в поисках тайного способа объединения вещей, с тем чтобы адаптировать его для своих целей. Они обнаружили множество примеров такого процесса, три из которых особенно впечатлили и даже изумили их; т.е. эти процессы стали для них символами, смутно раскрывающими деятельность бессознательного. Они размышляли над этими естественными трансформациями, старательно пытались имитировать 417 их в своей работе, стремясь таким образом достичь желаемого чудодейственного результата. Этими феноменами были созревание цыпленка в яйце, выпечка хлеба или пирога и бракосочетание мужчины и женщины. Высказывание, приписываемое Гермесу и цитируемое в «Философском Яйце», гласит: «Если два не станут одним, и три — одним, желаемая цель не будет достигнута»3.

Яйцо, несомненно, представляет собой закрытый сосуд, в который не может проникнуть ничто постороннее. Вначале в нем не содержится ничего, кроме белка и желтка; тем не менее, по истечении короткого периода высиживания из него появляется живой цыпленок. Алхимики объясняли эту трансформацию смешением желтой и белой субстанций, которые, по их мнению, превращались в жидкость и трансмутировали.

Кроме того, они понимали, что наблюдаемое изменение происходит за счет тепла тела наседки, так как из яйца не вылупится никакой цыпленок, если его не высиживать. В связи с этим за первую степень тепла, необходимого для их работы, они приняли температуру тела курицы-наседки4.

Второе превращение, оказавшее на них впечатление, происходит на кухне. Они заметили, что тепло вызывает в некотором роде подобную перемену и в составных частях хлеба. Пекарь лишь смешивает их, а сливаются вместе и трансформируются они посредством выпекания. Философов поразил тот факт, что здесь также изменение происходило в результате действия тепла — равного, как они говорили, теплу солнца, когда оно находится в созвездии Льва, то есть в августе. Поэтому алхимики сильно заинтересовались действием тепла, или, как они обычно называли его, огня, и посвятили немало исследований и изобретательности разработке печей, реторт и методов регулирования температуры. По представлениям того времени тепло или огонь считались субстанцией-флогистоном, одним из четырех элементов, составляющих вселенную. Для них это было нечто конкретное, прибавляющееся к другим ингредиентам.

Третье превращение, бракосочетание мужчины и женщины, или, если более обобщенно, объединение противоположностей, conjunctio oppositorum, было настолько важным для них и столь существенно для нашей проблемы, что требует более подробного рассмотрения в дальнейшем.

В первом примере трансформации, развитии цыпленка из яйца, чудесное превращение происходит только в природе. Однако 418 даже здесь, как отмечает Соломон Трисмозин5, для успешного завершения работы требуется участие наседки. Во втором случае, выпекании хлеба, слияние субстанций происходит не в природе, а благодаря человеческому умению. В связи с этим некоторые алхимики-философы учили, что необходимое для создания аигит nostrum или философского камня — выражаясь языком психологии, Самости, — сплавление элементов не может происходить в природе. Сама по себе природа, говорили они, не может дать такого результата. Требовалось соучастие природы и ремесла: великое дело требовало человеческих усилий и изобретательности, но без божественного благоволения они были тщетны. Однако по этому вопросу у философов существовали определенные разногласия. Ибо некоторые из них утверждали, что в действительности природа без сторонней помощи все же может создать камень, но на это потребуются тысячелетия. Однако процесс может быть существенно ускорен искусственно:

«То, что природа не может довести до совершенства за очень долгий период времени, мы своим умением способны завершить за короткое время: ибо ремесло может во многом восполнить недостатки Природы»6.

Это высказывание соответствует тезису настоящей работы, рассматривающей эволюционные изменения, очень медленно протекающие на протяжении столетий развития человеческой культуры, которые, однако, можно ускорить использованием религиозного или психологического метода, дающего возможность воздействовать непосредственно на безличные, бессознательные элементы психики.

Этот вопрос очень ясно изложен в нижеследующем отрывке из «Splendor solis» Трисмозина. Автор начинает свой трактат следующими словами:

«Философский Камень создается с помощью Зеленеющей и Растущей Природы.

Поэтому философ Халид говорит: "Этот Камень начинается в растущих, зеленеющих вещах". Посему, когда Зелень преобразуется до своей прежней сущности, из котрой в должное время прорастают и вырастают вещи, ее необходимо настоять и разложить по методу нашего тайного ремесла. Ремесло может помочь тому, что настаивает и разлагает Природа до тех пор, пока в соответствующее время не придает ему должную форму.

Наше Ремесло лишь переделывает и подготавливает Материю для такой работы, 419 которая приличествует Природе, и с предупредительной Мудростью предоставляет для такой работы подходящий сосуд. Ремесло не берется за создание золота и серебра заново, так как оно не может наделить материю ее первопричиной. Нет необходимости искать наше Ремесло и в местах и пещерах земных, где зарождаются минералы [т.е.

углубляясь в бессознательное, как если бы драгоценную вещь можно найти только здесь]: Ремесло направляет свою работу совершенно иным путем и с намерением отличным от целей Природы, поэтому Ремесло использует другие инструменты и приспособления.

По этой причине Ремесло способно производить необычайные вещи из вышеупомянутых естественных начал, которые сама Природа никогда не сможет сотворить. Ибо без сторонней помощи Природа не создает вещи, посредством которых несовершенные металлы в мгновение ока могут быть сделаны совершенными, тогда как секреты нашего Ремесла позволяют это.

Здесь Природа предоставляет Ремеслу материю, а Ремесло обеспечивает Природу подходящими инструментами и методами, способствующими Природе создавать новые формы: и хотя ранее упоминавшемуся Камню можно придать надлежащую форму лишь Ремеслом, сама форма принадлежит Природе [т.е. форма самости уже присутствует в психике, подобно лежащему в основе картинки-загадки первоначальному замыслу]...

Однако следует помнить, что необходимая форма не может зародиться в материи, иначе как случайно, причем не в силу самой этой формы, а благодаря другой реальной субстанции, которой является Огонь или какое-нибудь иное дополнительное тепло»7.

Весь этот отрывок можно принять как описание процесса анализа. «Материя», обнаруживаемая в природе, является обычным человеком, со всеми событиями; формирующими его жизненную ситуацию и содержащими проекции бессознательных частей его психики. Трисмозин говорит, что эти материалы, если их оставить природе, никогда не превратятся в драгоценный камень; тогда как мы сказали бы, что индивидуация или осознание Самости вряд ли могут явиться результатом простого восприятия жизни такой как она есть. Развитие, необходимое для этой трансформации, осуществляется только, как говорит Трисмозин, «ремеслом», которое должно предоставить форму — «подходящий сосуд» — и должно так же воздействовать огнем.

Однако он допускает, что такое превращение может произойти и без непосредственного приложения методов алхимического ремесла, когда говорит, что иногда форма образуется «случайно», хотя здесь из- 420 менение так же осуществляется огнем или иным случайным теплом. Это утверждение касается часто задаваемого вопроса. А именно: может ли индивидуация или осознание Самости наблюдаться у людей, не занимавшихся психологическим анализом? На это можно ответить, что аналогичное процессу индивиду-ации развитие может произойти без использования данного современного метода. Свидетельства, собранные Юнгом из множества источников разных эпох, ясно указывают на то, в прошлом существовало много систем, имевших сходные цели. Но такие системы отличаются своими представлениями об искомой цели и, возможно так же, в психологическом понимании, вдобавок к этим многочисленным системам трансформации — в которых изменение в конечном итоге осуществляется ремеслом, ибо религиозную инициацию вполне можно отнести к этой категории — существует множество примеров людей, достигших рассматриваемого нами развития без помощи анализа или какого-либо другого аналогичного метода. Это люди, если говорить языком Трисмозина, которые нашли случайную форму благодаря случайному теплу. В пьесе Т.С. Элиота «The Family Reunion» описывается именно такая ситуация. Удивительное стечение обстоятельств приводит героя к тому, что называется «петлей во времени», и как подсказывает разворачивающееся действие, осознание, вызванное этим смыканием прошлого и настоящего, позволило ему прийти к согласию с образами судьбы в его собственном бессознательном. Эта концепция «петли во времени» удивительно напоминает уроборос алхимиков, змею, заглатывающую свой хвост, которая символизирует циклическое действие — поедание прошлого или ассимиляцию бессознательного. Это один из способов возможной инициации процесса индивидуа-ции. Но, как отмечается в «Summa perfectionis», ремесло может существенно ускорить процесс.

Форма или сосуд, о которых говорит Трисмозин, в современном понимании представляют психику человека. Однако алхимики полностью руководствовались иллюзией, вызванной проекцией бессознательного, и потому не понимали, что данный сосуд служит символом, аналогичным кругу и мандале. Они интересовались сферическими или яйцевидными перегонными кубами; считали огонь или тепло внешним агентом и пространно спорили о четырех степенях тепла, хотя некоторые из них, по-видимому, подозревали, что это тепло было к тому же и проявлением 421 психических энергий или инстинктивных эмоций — tarn ethice quam physice.

Трисмозин очень тщательно разделяет функции этих двух агентов, сосуда и тепла, в алхимическом процессе. Он говорит, что сосуд имеет определяющее значение; однако превращение осуществляется за счет тепла. Изменение алхимического материала вызывает энергия тепла, его сила или огненность.

Не только Трисмозин, но и все остальные алхимические авторы регулярно называют процесс, посредством которого осуществляется или ускоряется превращение, ремеслом, методом, разработанным и применяемым человеком. Людей, практикующих это ремесло, называют по-разному, например, ремесленниками, магистрами или мастерами, более часто — философами, подразумевая не тех, кто интересуется концепциями, а тех, кто любит мудрость в любой форме. Алхимики всегда предостерегают желающих получить «наше золото» или философский камень, что сама работа тяжела, изнурительна и изобилует множеством ловушек для неосторожных и необученных. Их тексты многократно перечисляют качества, которыми должен обладать кандидат в алхимики, для того чтобы его работа была безопасной и плодотворной. В действительности отыскать правильный путь было настолько трудно, а приводимые инструкции такими туманными, что это ремесло называли тайным. Некоторую долю неясности алхимические авторы вне всякого сомнения вносили намеренно, чтобы защитить себя от преследований и эксплуатации; но значительно большая ее часть была обусловлена характером переживаний, испытываемых ими в своей работе — явлений, которые они совершенно не могли объяснить посторонним или даже адекватно описать для самих себя без использования иносказаний и символов.

Указания относительно позиции, требующейся для ищущего, с тем чтобы его работа имела хоть какую-нибудь надежду на успех, приводятся различными авторами. Их тексты вполне можно принять как руководство для читателя, который собирается заняться психологическим анализом сегодня. Например Генрих Кунрат (родился в 1560) пишет в «Amphitheatrum sapientiae aeternae»:

«Преуспевающий адепт должен обладать знанием о материале Великого Делания; а так же убежденностью, немногословием, чистой душой и верой в силу молитвы. Миновав врата, отмеченные знаком философской ртути, он следует чрез семь углов цита- 422 дели, представляющих основные операции Великого Делания — обжиг, очищение, помещение в запечатанный Сосуд Гермеса, перенос в Сосуд Атанор [печь], коагуляцию, разложение, размягчение, умножение и проекцию. И даже придя к Petra Philosophalis, он обнаруживает, что его охраняет страшный дракон»8.

Томас Нортон в своей работе «Ordinal of Alchemy» (1477)9 описывает ремесло как священное:

«Мы знаем <...> что секреты этого Ремесла никогда полностью не открывались никому, кто допропорядочной и благородной жизнью не доказал, что достоен этого и не показал своей любовью к истине, добродетели и знанию, что заслуживает этого милостивого дара. От тех, кто настроен иначе, эти знания должны вовеки храниться в тайне. Кроме того, никто не сможет постичь этого Ремесла, если Господь не ниспошлет ему когонибудь в учителя».

Психолог-аналитик сказал бы это так: Прежде чем индивид будет готов приступить к более специфическим проблемам процесса индивидуации, ему необходимо разрешить такие проблемы в личной жизни, как: эготизм, стремление к власти, потакание собственным прихотям, леность, недцсциплинированность и т.д. Кроме того, хорошо известно, что для более продвинутой части работы требуется наставник. Довольно интересно то, что описание Нортоном прекрасного мастера вполне применимо в качестве критерия преуспевающего психоаналитика. Он говорит, что хороший учитель обладает благородным нравом, не наставляет ученика из эгоистических соображений и не предлагает своих услуг, ибо «такой человек больше нуждается в вас, чем вы в нем».

Он продолжает:

«Если ваш мастер будет во всем таким же человеком, каким был мой, вам будет непростительно усомниться в нем, ибо мой был благородным и искренним, любил справедливость и ненавидел обман. Кроме того, он хорошо умел хранить свою тайну, и когда другие нарочито похвалялись своими знаниями, он молчал, как если бы ничего не знал».

Затем Нортон описывает трудности, отмечающие путь к овладению этим ремеслом. Они тоже удивительно похожи на проблемы, осаждающие индивида, стремящегося к большей психологической зрелости:

«Для многих ныне усопших жизнь шла наперекосяк, до того как им удалось преуспеть в поисках нашего Камня. Либо в самом на- 423 чале, либо на более поздней стадии работы, все подвержены ошибкам, пока опыт не просветит их знанием и они не натолкнутся на должное соотношение тепла и холода.

Никто так не расположен к ошибкам в этом вопросе, как дерзкий и самонадеянный испытатель. Никто так не портит нашу работу, как тот, кто слишком спешит закончить ее. Человек, способный довести это дело до совершенства, должен подходить к нему с осторожностью и предусмотрительностью. Самое печальное обстоятельство, связанное с нашим Ремеслом, заключается в том, что, совершив ошибку в какой-либо части работы, приходится начинать ее с самого начала... Если вы найдете поистине опытного учителя, все ваши заботы ни в коей мере не останутся позади. Если ваш разум предан добродетели, Дьявол сделает все возможное, дабы помешать вашим исканиям одним из трех камней преткновения, а именно: спешкой, отчаянием или обманом. Ибо он опасается добрых дел, которые вы можете свершить, преуспев в овладении этим секретом. Первая опасность состоит в неуместной спешке, которая сводит на нет и портит работу многих. <...> Будьте уверены, что спешка низвергнет вас с вершины истины».

Индивид, отправлшощийся к аналитику с надеждой разрешить все жизненные проблемы за одно или два посещения, находится в аналогичном положении. Нортон предостерегает далее:

«Это одна из тончайших уловок дьявола обольстить нас; ибо спешка — это ignis fatuus*, которой он заставляет нас сбиться с пути истинного. <...> Остерегайтесь поспешности....

Если враг не одолеет вас спешкой, то атакует унынием и будет постоянно вкладывать в вашу голову расхолаживающие мысли о том, как много людей, пытающихся овладеть этим ремеслом, и как мало из них достигает успеха, и о том, что потерпевшие неудачу часто умнее, чем вы. Затем он спросит вас, как можете вы надеяться получить великий чудесный эликсир; более того, он вселит в вас сомнение в том, обладает ли ваш учитель сам тем секретом, который он обещает открыть вам; или же не скрывает ли он от вас большую часть из того, что знает. <...> Третий враг, которого вы должны остерегаться — обман, и он, наверное, наиболее опасный из трех. Слуги, нанятые вами поддерживать огонь в ваших печах, часто крайне ненадежны».

Автор говорит об обслуживающем персонале лабораторий; но его слова никоим образом нельзя считать неуместными в нашей ситуации, если рассматривать эту прислугу как представляющую "Призрачная надежда (лат.). — Прим. перев.

424 внутренних психических слуг индивида, его способность к сосредоточению, его ощущения и настроения и т. д., ибо они часто так же ненадежны и бессовестны, как и помощники алхимика. Нортон продолжает:

«Одни из них небрежны и засыпают, когда должны присматривать за огнем; другие — порочны и всячески вредят вам в силу своих возможностей; третьи — либо глупы, либо самодовольны и самонадеянны и ослушиваются инструкций; к пальцам четвертых так и липнет чужая собственность».

Это может быть применимо в качестве параболы к людям нашего времени, пытающимся решить свои психологические затруднения, присваивая себе чужую истину или исповедуя необычные и эзотерические доктрины или полупонятные догматы; ибо исцелить болезнь, терзающую душу индивида, может лишь та истина, которая является подлинно его собственной. Следующее увещевание алхимика тоже уместно:

«Или же они пьяны, неаккуратны или рассеяны. Если хочешь избежать какой-нибудь большой потери, будь начеку. Если слуги преданны, то, как правило, глупы; сообразительные обычно лживы; и трудно сказать, какое зло из двух худшее: глупость или лживость».

Нортон обсуждает три вещи, необходимые для великого дела. Это — сосуд, содержимое и огонь. Алхимический сосуд или vas Hermetis изображается на старинных рисунках и описывается в текстах как имеющий различную форму. Но все эти сосуды, какова бы ни была их форма, имеют одну общую черту. «Turba phi-losophorum» наставляет: «Плотно закройте горловину сосуда». Наше современное выражение «герметически закрытый» берет свое начало от указаний по запечатыванию сосуда согласно алхимическим законам, приписываемым Гермесу. Ибо одно из строжайших требований ремесла заключается в том, чтобы во время процесса трансформации ничто не могло ни просочиться из сосуда, ни проникнуть в него.

Сосуд алхимиков, подобно кругу психики и мандале, должен быть замкнутым, для того чтобы процесс трансформации протекал удовлетворительно. Для алхимиков этот процесс проходил в материальных субстанциях, находящихся в реторте. Для нас — это символ, представляющий сходный процесс, протекающий в психике. Так, говорится, что прежде чем в психике может прои- 425 зойти примирение противоположностей и образоваться новый центр индивида, вокруг нее необходимо возвести надежную стену. При протекании процесса трансформации в герметическом сосуде выделяется много тепла, которое может расколоть сосуд, если он не будет изготовлен из прочного материала; или же из него могут улетучиться вьщеляющиеся газы и пары, и при этом может быть утерян существенный элемент продукта. По этой причине проблема запечатывания сосуда считалась исключительно важной. Аналогичная постоянная забота сопровождает индивида, проходящего процесс индивидуации в ходе анализа.

Но что собой представляет этот герметический сосуд, и за что его принимали алхимики? Греческие алхимические тексты описывают его как контейнер для четырех элементов, которые должны быть сплавлены для получения круглого камня, rotundum. Некоторые считали его символом всего мироздания, космоса, состоящего из четырех элементов — земли, воздуха, огня и воды. Кроме того, он выступает символом малого мироздания, микрокосма, самого человека, тело которого также состоит из четырех элементов, а психика — из четырех аспектов мира, в то время как с четырьмя сферами бытия его связывают четыре функции. Герметический сосуд алхимиков на самом деле аналогичен кругу психики и мандале, ибо все они по-своему представляют индивидуального человека — факт, который отдельные алхимики, несомненно, смутно понимали сами.

Герметический сосуд — это индивид. В нем должны быть собраны и сплавлены в единое целое, образуя новое творение, многочисленные кусочки психического материала, разбросанные по миру индивида. В нем должно произойти объединение противоположностей, называемое алхимиками coniunctio или бракосочетанием. Кроме того, он является тайной камерой чудесной трансформации, создающей «драгоценное золото» из обычного металла или, как еще говорится, превращающей дешевый или простой природный камень в «благородный камень» философов. Некоторые из более поздних алхимиков-философов, казалось, были близки к пониманию того, что в действительности работали над самими собой. В книге «Aureum vellus», опубликованной в 1598 г., это кратко излагается следующими словами:

«Изучи, чем ты есть, Чего ты частью есть.

И то, что знаешь ты о ремесле.

Вот чем в действительности ты есть.

Все то, что вне тебя, Есть и в тебе, Так Трисмозин писал»10.

В иллюстрированных алхимических текстах герметический сосуд часто изображается в виде обычной закрытой колбы. В «Mutus liber»11, алхимик и его soror mystica — аналоги «рыжего мужа и его блондинки жены» — видны запечатывающими стеклянный сосуд нагреванием его горлышка над спиртовкой с помощью паяльной трубки12. Вскользь следует отметить, что многие тексты указывают на необходимость совместного участия в работе мужчины и женщины, которые часто играют роль мужских и женских элементов камня или представляют Sol et Luna, или красного короля и белую королеву, а в психологической терминологии соответствуют мужчине с его женской душой, и женщине с ее мужской неотъемлемой частью, анимусом. В каждом из случаев объединение составляет внутреннее бракосочетание, hieros gatnos, в результате которого индивид должен стать целостным.

В трактате «О Камне Философов», написанном в 1653 г. королем Португалии, Альфонсом, отмечается следующее:

«Сосуд должен иметь форму Сферы с длинным горлышком [часто называется яйцом философов].... Точно так же, как в природном Лице содержится три вещи — скорлупа, белок и желток, так и Философский Камень должен вмещать три вещи: Сосуд или Стекло — как скорлупу Яйца, белую жидкость — как белок Яйца и желтое тело — как желток Яйца. Под действием небольшого тепла Матери из белка и желтка Яйца образуется Птица, скорлупа же Яйца остается цельной до тех пор, пока из нее не вылупится Цыпленок; таким же образом и в Философском Камне из желтого тела и белой жидкости посредством умеренного тепла матери образуется земная субстанция птицы Гермеса, сосуд же остается цельным и не открывается до достижения полного ее совершенства»13.

Филалет пишет: «Стекло должно быть прозрачным и толстым.... для того чтобы пары, выделяющиеся из нашего эмбриона, не раскололи сосуд»14.

Сосуд был известен под различными названиями: его называли перегонным кубом, вазой Гермеса, «стеклянным домом», «царской темницей». На рисунках в «Splendor solis» (вкл. ил. XIX) 427 он изображен в виде обыкновенной колбы; горлышко колбы закрыто и увенчано короной, а сама она хранится в позолоченной нише. Иногда сосуд имеет более сложную форму — как, например, pelicanus, сосуд с длинным горлышком, изогнутым таким образом, что его горловина открывается в корпус колбы, образуя конденсационную или дистилляционную реторту. Этот сосуд сравнивали с пеликаном из-за широко распространенного верования, что самка этого вида птиц ранит собственную грудь, для того чтобы выкармливать птенцов своей кровью. Этот миф имел большое значение для алхимиков. Его смысл, очевидно, касается той же самодостаточной активности, которую представляет уро-борос — заглатывающая собственный хвост змея — и циркуляция света в символизме мандалы. Существуют изображения и двойной реторты, называющейся «близнецы» или «двойники» (рис. 14), которая сконструирована таким образом, что дистиллят одного из сосудов попадает в полость другого и наоборот, так что содержимое перемешивается снова и снова. Это действие соответствует coniunction, которое нередко изображается бракосочетанием близнецов или брата и сестры — как, например, Исиды и Осириса, Бейи и Габриция (или Гилбрана), Дианы и Аполлона16.

Рис. 14. Близнецы или Двойной пеликан алхимиков. Репродукция гравюры из «Buch zu distilleren» (Брауншвейг, 1519), воспроизводится по Read, «Prelude to Chemistry.»

Вращательное движение или циркуляция подчеркивается не только алхимиками. Она так же занимает видное место в упражнениях тибетских, китайских и индусских йогов, для которых 428 циркуляция света является необходимым фактором процесса трансформации17. Как учит символизм мандалы, когда огонь желания сдерживается или сводится на нет, индивид уходит в себя, и его мысли начинают вращаться по кругу. До тех пор, пока эта циркулирующая активность связана только с поиском выхода из положения, подобно бегу белки в колесе, никакой трансформации произойти не может. Но когда мысли сознательным усилием направляются на изучение значения переживания, круговое движение превращается в спиральное, ведущее вниз к скрытым бессознательным корням явления. Медитация с ее внутренним сосредоточением, подобно ротации света в символизме мандалы, не дает энергии вырваться наружу и направляет ее все глубже в бессознательное, где она активирует латентный креативный источник у центра.

Заряженный таким образом энергией центральный символ испускает лучи света, устремляющиеся во вне, но они снова натыкаются на стену огня, воздвигнутую фрустрацией или, в случае йогов, жизнью в интенсивной интроверсии и отшельничестве, которое выступает добровольной фрустрацией всех естественных желаний. Таким образом энергия непрерывным потоком отражается обратно к центру, что сильно напоминает действие кондесо-ров обратного потока у алхимиков. В результате этой циркуляции центр снова и снова подзаряжается энергией, поэтому испускаемые лучи постепенно становятся все более мощными. Они, в свою очередь, отражаются опять и таким образом запускается интенсифицирующий процесс; в «Секрете Золотого Цветка» он называется «циркуляцией света».

Сосуд алхимиков должен быть очень тщательно запечатан, точно так же, как мандалу должна огораживать сплошная стена. В переводе на язык психологии это означает, что прежде чем сможет произойти психическая трансформация, должен быть создан водонепроницаемый и даже газонепроницаемый сосуд. Ибо если что-нибудь будет утеряно, процесс сведется к нулю, а конечный продукт окажется незаконченным и несовершенным. Например, если индивид продолжает проецировать свои недостатки или достоинства на то или иное обстоятельство, значит сосуд проницаем.

Более того, сосуд-контейнер должен быть сделан из прочного материала; в противном случае как только у индивида возникнут затруднения, а окружающая обстановка начнет накаляться и ста- 429 нет тревожной, в сосуде образуется течь или, если использовать сленговое выражение с алхимическим оттенком, индивид «выйдет из себя». (Просто удивительно, насколько часто алхимические воззрения окрашивают современный язык, особенно его разговорную форму.) И тогда через край обжигающими реакциями хлынет кипящая жидкость, и наружу вырвутся горячий пар и дух. (Каждое из этих выражений имеет двойное значение; в алхимическом употреблении физическое и психологическое значения сливаются, а, возможно, еще даже не разделились.) Алхимики постоянно предупреждают об этом. Ибо целью является трансформация духа: если он испарится, все предприятие окажется проваленным. В «Turba philosophorum» говорится:

«Отделившийся от тела дух прячется в другом духе, оба становятся летучими. Поэтому Мудрые советуют держать выходные ворота запертыми для того, что может бежать и чье бегство может причинить смерть»18.

В алхимических экспериментах это испарение часто исходило от ртути и как spiritus mercurius считалось духовным существом и иногда приравнивалось к Святому Духу.

Ртуть, металл, благодаря своим аномальным свойствам не переставала удивлять алхимиков. Капельки именно этого живого серебра, argentum vivum, так проворно сливались вместе — даже сегодня мы говорим «быстрый как ртуть». Это была «наша тяжелая вода» — водой называли все жидкости — или «сухая вода», не смачивающая ладонь. Прежде всего это был дух, олицетворяемый Меркурием, металл, который, в отличие от остальньгх, испарялся при нагревании, а затем чудесным образом восстанавливался в более холодных частях конденсатора; он опускался или, как говорили алхимики, «проецировался» на стекло или цветной металл, окрашивая их в свой серебристый цвет.

Так и в психологическом эксперименте, очень напоминающем алхимический, именно «горячий пар», бесплотный дух, должен быть трансформирован или по меньшей мере необходим для трансформации. Алхимики с наибольшим психологическим ин-сайтом чувствовали, что именно это было целью их исканий. Например, в «Turba philosophorum» один из ораторов, Зимон, говорит: «Этот дух, что вы ищете, дабы немедля изменить, сокрыт от взора, точно как душа в человеческом теле»19. Это, несомненно, представляет очень важную сторону проблемы трансформации инстинктивных сил. Ибо если страстная реакция подавляет- 430 ся или просто гасится абреакцией — когда мы, как говорится, «выпускаем пар» или «даем выход» нашим чувствам — теряется нечто существенно важное для трансформации. Поэтому в процессе индивидуации наступает момент, когда индивид должен «поглотить свой собственный дым» — когда для него уже больше непозволительно срывать свой гнев или раздражение на ком-нибудь другом просто ради собственного облегчения. Это далеко не означает вытеснение аффекта. Ибо если эмоция вытесняется, присущий ей дух снова теряется в бессознательном, а затем неминуемо опять проецируется и весь процесс придется повторить.

Здесь необходимо следовать совершенно иным путем. Когда индивид, достигший определенной стадии в своих психологических исканиях, сталкивается со спорным вопросом — одним из тех моментов, когда бессознательные реакции вмешиваются в рациональное поведение — он должен разделить элементы ситуации согласно линии непредвзятой истины или справедливости и вернуть субъективный компонент в сосуд, каковым выступает он сам. Ибо то количество активированного духа или эмоции — будь то гнев, враждебность, стремление к власти, страх, симпатия, презрение, любовь или ненависть, — которое превышает требования внешней ситуации, является существенно необходимой частью для его materia и без него трансформация не может прийти к ожидаемому завершению.

Таким образом представляется, что содержание, по существу вовлеченное в трансформацию, включает иррациональные, инстинктивные, еще не человеческие факторы психики, не-эго. Человеческие, цивилизованные факторы, подчиняющиеся силе воли, образуют стенку сосуда. Эта стенка личности построена из качеств личного характера — честности, справедливости, любви к истине, чести, бескорыстия. Алхимики настаивали на том, что эти качества в значительной мере должны наличествовать у начинающего, прежде чем он сможет приступить к великой работе; ибо только тогда созданный им сосуд сможет удержать очень динамичные материалы эксперимента. В этой части аналитической процедуры, которая касается процесса индивидуации, данные качества тоже должны присутствовать как уже обретенные; т.е. до того как можно будет без риска браться за более глубокие проблемы коллективного бессознательного и безличных аспектов психики, проблемы личной жизни и собственного бессознательного должны быть в основном разрешены. Так как если контей- 431 нер не будет сделан из хорошего, порядочного материала, то будет существовать опасность, что он не выдержит нагрузки в критический момент.

На предварительных стадиях анализа многие темные и неприглядные вещи, которые подобно теням скрываются на задворках жизни и характера индивида, необходимо вынести в поле сознания и разобраться с ними. Как отмечает Юнг:

«Человек понимает, что, во-первых, никто не может проецировать свою тень на других людей, а во-вторых, упрямое сваливание вины на других не дает никаких преимуществ, поскольку гораздо важнее признать наличие собственной вины, ибо она является частью собственной самости и необходимым фактором, без которого ничто в нашем подлунном мире не может быть осуществлено»20.

Зта часть работы завершается созданием психического контейнера, который должен строиться индивидом в силу всех его возможностей, чтобы он не рассыпался на части, когда возникнут напряжения и стрессы процесса трансформации. Ибо всегда остаются вещи, обычно самые неприглядные, которые открываются при исследовании бессознательного; это вещи, по мнению индивида, самые низкие и презренные в нем, они не поддаются ассимиляции или удалению даже с приложением всех его сознательных усилий.

Скорее всего окажется, что эти чернейшие тени, называемые алхимиками состоянием нигредо, связаны с неадаптированными эмоциями, представляющими безличную часть психики. Крайне болезненно осознавать, что они действительно присутствуют в тебе.

Юнг говорит, что эта тьма и чернота связаны с ощущением смятения и потерянности, которое возникает у человека, когда он понимает, что неспособен примирить свою темную теневую сторону с собственной сознательной личностью. По мнению Юнга это состояние сегодня опосредованно обуславливает развитие психоанализа.

Но остается фактом, что наиболее неприемлемые и неприг-ляднейшие внутренние тайны безличны, несмотря на то, что они всегда кажутся самой личной частью всех жизненных переживаний. Они говорят о специфической слабости индивида, которая, как он считает, несравнима по своей порочности с недостатками других людей. Чувство собственной вины вызывает у него ощущение отчужденности.

432 Но всякий, кто когда-либо искренне занимался подлинной интроверсией, будь то с помощью аналитика или без оной, чувствовал именно это. Каждый из нас обременен этой сокровенной темной тайной. Она уходит своими корнями в ту первозданную земную грязь, из которой вырос человек и которая до сих пор остается в нем незатронутая цивилизованным духом, как Дыхание, которое вдохнули в Адама при его сотворении. Именно такого рода осознание часто приводит индивида к анализу. И тогда во тьме, подобно искрам света, о которых говорили алхимики, начинают загораться другие элементы бессознательного, и в сознании индивида появляются проблески рассвета. Ибо как пишет Юнг:

«Анализ и толкование сновидений сталкивает осознанную точку зрения с проявлениями бессознательного, расширяя, тем самым, ее узкие границы. Это раскрепощение застывших и узких установок соответствует растворению и разделению элементов с помощью aqua permanens, которая уже находится в "теле" и выманивается оттуда с помощью алхимического искусства.... Теперь в ситуации появляется все больше светлых моментов, подобно тому, как тьму ночи рассеивает свет восходящей луны. В определенной степени свет исходит из бессознательного, поскольку, в основном, это сновидения выводят нас на путь просветления. Этот усиливающийся свет соответствует albedo, лунному свету, который, по мнению некоторых алхимиков, возвещает о восходе солнца. Следующее за этим усиление красного света (rubedo) указывает на усиление исходящих от солнца (сознания) света и тепла. Это соответствует увеличению участия сознания, которое сейчас начинает эмоционально реагировать на содержимое бессознательного.... Постепенно это приводит к образованию '"сплава" или к синтезу противоположностей. '"Rubedo" — так назвали алхимики этот процесс, в ходе которого сочетаются браком красный мужчина и белая женщина, Солнце и Луна»21.

Ибо этот темный земной материал, образующий человека, составляет и тень, но в действительности представляет собой нечто большее, чем личная тень индивида, которая является всего лишь его поверхностным аспектом. Его источник залегает намного глубже. Фактически это — архетип, архетип дьявола, всецело отрицательного и порочного. Например, Мефистотель был одновременно и тенью Фауста, и воплощением дьявола. Алхимики говорили об этом элементе как об Эфиопе или Черном Человеке, которого необходимо вызволить из морских глубин, т.е. из бессознательного. На вкладной иллюстрации XIII, взятой 433 из алхимического текста шестнадцатого столетия, представлено спасение этого Черного Человека из моря Белой Королевой", которая предлагает ему новую одежду, точно так же, как ангел на вкладной иллюстрации XII принес одеяние возродившемуся Ионе.

Чернота этого теневого элемента уже начала изменяться, ибо одна рука спасенного побелела, указывая на то, что когда темная тень освобождается из бессознательного, ее чернота ослабевает. И действительно, когда перестает отрицаться и вытесняться обременяющая всех нас темная тайна, в ней начинает проявляться присущая ей ценность.

Ибо именно из этого первичного материала должно формироваться новое творение.

Совершенное золото алхимиков нельзя получить очисткой земного золота; аналогичным образом и высшую ценность, называемую нами Самостью, нельзя создать совершенствованием или дальнейшим окультуриванием высокомерных аспектов эго.

Алхимики утверждали, что совершенное золото можно добыть только созидательной трансформацией встречающихся в природе первичных элементов, посредством процесса, аналогичного лишь тому, с помощью которого природа миллиарды лет тому назад создала металлическое золото в земных недрах — т.е. сплавлением элементов под воздействием тепла и давления. Так и Самость должна быть обретена сознательным объединением элементов психики под воздействием психологического тепла и давления.

Если эго сформировалось естественным образом в ходе тысячелетней эволюции, то Самость, подобно золоту философов, должна быть получена сознательным человеческим искусством, значительно сокращающим требующееся время. Согласно алхимикам, «то, на что Природе требуется тысяча лет, может свершиться с помощью нашего ремесла в течение одного часа».

Когда алхимики отыскали первичную материю, которая, как они постоянно твердят нам, разбросана в жизни повсюду: на рынке, на полях, в домах и даже в навозной куче, — они размельчили ее и извлекли черную субстанцию. В психологическом смысле первичная материя встречается абсолютно в каждой ситуации, в которую индивид оказывется эмоционально вовлеченным. Из таких ситуаций можно отделить черную субстанцию, этого внутреннего, не обновленного духовно Адама, и поместить в сосуд, где она нагревается огнем — эмоцией, — генерируемым процессом отделения.

434 Эта эмоция связана с инстинктами, присущими плотскому человеку, земному или животному остатку, сохраняющемуся в природной сердцевине человеческого существа.

Они выполняют исключительно важные функции в биологическом отношении и в повседневной деятельности человека во внешнем мире. Без них не могла бы существовать на земле сама жизнь, живые существа.

Говорится, что при сотворении мира Бог вдохнул свой дух в земное тело созданного им человека, и этот дух был в человеке. Но будучи искушенным змеем, представляющим чуждый, хтони-ческий дух, человек совершил первородный грех и тем самым отдалился от Господа. Земная сущность цеплялась за него и угрожала полностью поглотить и умертвить божественный дух. Поэтому для трансформации земной сущности требовалось дополнительное вливание божественного духа. Много лет спустя Бог снова послал свой дух на землю для воплощения в человека; и когда родился Христос, во тьме возгорелся свет, и тьма не понимала его — это должно быть указывает на тот факт, что никто не ожидает обнаружить свет во тьме. Тем не менее, именно так гласит учение.

Философы-алхимики также утверждали, что самый драгоценный камень сокрыт, правда в незаконченной форме, но все же присутствует, в обычных камнях земли, которые игнорируются и отбрасываются, подобно другому камню, о котором сказано: «Камень, отвергнутый строителями, стал главою угла... и чуден он нашему взору».

Индивидам, претерпевающими трансформацию, нередко снится обнаружение света, сокрытого во тьме. Это может быть видение горящего огня, краснеющего в центре куска черного угля; или же в сновидении является солнце, упрятанное в центре земли; или в обычном глиняном или каменном кувшине неожиданно оказывается зажженная свеча.

Форм выражения множество, но их значение, очевидно, одно и то же, а именно: свет, горящий во тьме. Юнг в «Mysterium Coniunctionis» цитирует Кунрата: «Они являются...

огненными искрами Мировой Души, то есть света природы, по велению Бога рассеянными и разбросанными по всей ткани большого мира и присутствующими во всех элементах»23. Эти искры часто называют глазами рыб, виднеющимися в глубине моря. Иногда они встречаются в сновидениях современных людей. Юнг говорит о них:

«Рыбьи глаза являются маленькими душами-искрами, из которых складывается сияющая фигура filius [сына философов]. Они соответствуют частицам света, заключенным в черной 435 Физис, воссоздание которой было одной из основных задач гностиков и манихейцев»24.

И далее продолжает: «Дорн использует концепцию scintillae [искр] в нравственном аспекте... [Он пишет] "Что за безумие ввело вас в заблуждение? Ибо в вас, а не вне вас, он хочет чтобы отыскали вы все то, что ищете вне себя, а не в самих себе. Порок обычного человека в том, что он ни во что не ставит все, что имеет, и вечно жаждет чужого.... Жизнь, свет людей, горит в нас, хоть и неярко и как-будто впотьмах"»25.

Впечатления алхимиков, очевидно, были аналогичными, ибо они часто упоминают огни в недрах земли и заявляют, что их золото образуется в центре земли вращением солнца, которое медленно прядет там свое собственное подобие.

Юнг представил огромную массу свидетельств, демонстрирующих, что алхимики христианских времен отождествляли свой камень с Христом26, выступавшим краеугольным камнем, в котором нашел свою обитель свет духа. Но даже в дохристианский период камень служил символом того, что вмещает дух. Как отмечает Юнг, Останес27, который, возможно, был лекарем Александра Македонского и, несомненно, относится к дохристианской эре, советует начинающему алхимику поискать камень у Нила, т.е. в Египте. Для греческих философов синкретического периода Египет служил источником тайной мудрости и, по общему мнению, истоком алхимии, само название которой, согласно очень древнему преданию, происходит от названия Египта — al-Khem или Кет1а,означающего «Черная Земля». Но для христианской церкви Египет имел иное значение, уходящее своими корнями во времена еврейского рабства в этой стране, поэтому он символизирует место рабской зависимости, т.е. несвободное состояние. Кроме того, для израильтян, во время их блужданий по пустыне, Египет представлял страну изобилия. Они страстно жаждали египетского благополучия. Таким образом, Египет представляет собой комплексный символ: место мудрости, рабства и плотского удовлетворения. А начинающему алхимику советуют искать там камень, в котором заточен дух. Отыскав этот камень, он должен расколоть его и, добравшись до сердцевины, вынуть ее; ибо эта сердцевина содержит материал, необходимый для его работы.

Зто наставление согласуется со сказанным в отношении спорного вопроса. Человек занимается своими повседневными делами в обыденной жизни до тех пор, пока случайно не спотыкается о 436 какой-то камень («Это будет камень преткновения и раздора»). Затем он обнаруживает, что этот камень не мертв и инертен, а жив и приходит в сознание по собственной воле, невзирая на чьи-либо желания. Когда это происходит, камень следует расколоть и вынуть из него дух — т.е. бессознательный психический фактор, одушевляющий его в результате проекции. Этот дух служит материалом для великого дела.

Но это высказывание Останеса можно интерпретировать и немного иначе. Он говорит, что мы должны извлечь дух из материи. Но дух материи холоден, инертен и тяжел; как гласит алхимическое изречение — дух пробуждается в животном, грезит в растении и спит в камне. Именно этот спящий дух необходимо разбудить и согреть, дабы он обрел легкость и ожил. В твердом состоянии материя плотна и тяжела; для того чтобы она стала жидкой, ее необходимо нагреть, наделить энергией; еще больше энергии требуется для того, чтобы сделать ее газообразной или подобной духу. Точно так же обстоят дела и в психологической сфере.

Камень, скрывающий в себе дух, встречается в реальной жизни в различных формах.

Когда человек сталкивается с чем-то, захватывающим его, даже если другим оно кажется пустым и неинтересным, простым камнем, он должен предположить, что для него этот камень вмещает дух. И если этот дух взовет к нему, ему следует освободить его из каменной темницы и найти для него более достойную обитель, драгоценный камень, или же высвободить дух из того камня преткновения — спорного вопроса, — который тоже вмещает дух, не дающий ему покоя до тех пор, пока он не вызволит его из унизительного положения. На вкладной иллюстрации XIII мы видим черного человека, Эфиопа, которого спасает из воды Белая Королева. Эта картина аналогична освобождению духа из грубой материи или, выражаясь психологическим языком, высвобождению духа или энергии из бессознательного.

Дух, появляющийся из камня преткновения, это — дух тяжести, гнева, эготизма, стремления к власти. Если его изьять из спорного вопроса и направить внутрь, он пронзит круг психики и может достичь змеи Кундалини, которая спит в инстинктах, свернувшись кольцом вокруг центра. А если эта змея пробудится и ее удастся заточить в герметический сосуд и слегка подогреть до температуры высижывающей цыплят наседки, как при алхимической инкубации, — посредством тапас медитации йоги, или 437 креативной интроверсии, как сказали бы психологи — она начнет изменяться, пока в конце концов не трансформируется в символ центральной ценности и мудрости. Это — заключительное таинство великой работы. Иллюстрации в алхимических текстах часто изображают его в виде крылатого змея или огненного дракона в герметическом сосуде.

На вкладной иллюстрации ХГХ — одном из рисунков, изображающих Великую Работу — содержимое алхимического сосуда представлено трехглавым драконом28.

Центральную часть картины обрамляют различные сцены коллективной человеческой деятельности. На переднем плане король принимает почетных гостей, с левой стороны — фехтуют юноши, а справа можно видеть проведение какого-то рода спортивного состязания. Все это говорит о том, что при заточении дракона вожделения и воинственного гнева в алхимический сосуд, деструктивные в своем грубом состоянии человеческие инстинкты трансформируются в социальные формы, ведущие к объединению усилий и дружбе.

Связь между материей и духом или телом и духом была для алхимиков вопросом повышенного интереса. Они считали, что она как и все остальные психологические проблемы, обусловлена свойствами и реакциями материи — химической загадкой, которую можно разгадать только в их ретортах. Но для них наблюдавшиеся перемены представляли собой нечто большее, чем просто реакции веществ; согласно их собственным описаниям, им казалось, что реакция протекает одновременно в реторте и в самом экспериментаторе.

Нам очень сложно понять их точку зрения. Но, вероятно, некоторое представление о том, как эксперименты алхимиков влияли на них самих мы можем получить, если вспомним свое необычное отношение к вещам в детском возрасте. Например, дети часто, играя, избегают наступать на трещины в тротуаре, опасаясь, что в противном случае их постигнет какое-нибудь абсолютно неопределенное несчастье. Некоторые из них совершенно ясно представляют, что это будет за несчастье. Я помню одну девочку, которая, играя в эту игру, верила, что если она наступит на трещину, то из нее вырвется вверх пламя; другие считали, что после этого весь остаток дня пойдет наперекосяк — они не смогут правильно ответить выученный урок, или «Мама будет сердиться», либо целый день их будет преследовать неудача. Как правило, по-настоящему в эти вещи дети не верят и не всегда об- 438 ращают на них внимание. Трещины лишь временами приобретают этот многозначительный или мистический характер, который, как хорошо известно нам, взрослым, а отчасти и самим детям, обусловлен проекцией. В том, что касается отношения к своей работе с материей, психологическое состояние алхимиков во многом аналогично таковому этих детей; и кроме того мы не должны забывать их заповедь: Tarn ethice quam physice.

Но вернемся к проблеме взаимоотношения тела и духа: алхимики знали, что дух, газообразная субстанция, находится в материи, но они не хотели просто лишь извлечь его оттуда нагреванием или какой-нибудь химической реакцией, ибо это оставило бы материю инертной и безжизненной.

«Нагревайте сильно... Ибо такой режим делает дух материальным и превращает тело в дух. Тщательно следите за сосудом, дабы избежать утечки содержимого в виде паров»2'.

Они стремились освободить дух из материи, а затем, очистив его и «тело», объединить их снова в священном союзе или coniun-ctio, «позволяющем духу обрести тело и сделать его духовным»30. В Средние века не существовало методов сбора газов в емкости.

Роберт Бойль, первый алхимик, изучавший свойства газов, жил именно в тот переходный период, когда химия, как современная наука, отделялась от алхимии, как средневекового ремесла, оставляя ее философский или спекулятивный элемент натурфилософам, таким как Якоб Беме. Алхимики знали, что если газы или духи попадают в воздух, они просто рассеиваются, исчезают. Поэтому они пытались создать новый вид емкости или тела, в котором можно было бы зафиксировать дух и не дать ему улетучиться. Иногда для изображения фиксации летучего элемента использовали символ змеи, пригвожденной к кресту31. Алхимическая проблема газа или духа в материи соответствует проблеме духа и тела в человеческом существе: «этот дух, что ты ищешь...

сокрыт в теле и упрятан от взора, так же, как душа в человеческом теле»32. Для средневекового человека дух был божественной и бессмертной частью человека, материала, тленной части. Казалось, что эти две части пребывают в вечном противоположении. Отделить дух от человека, оставив материальную часть без духа, было подобно выделению летучих элементов из вещества в реторте. Даже если впоследствии высвобожденный для самостоятельной жизни дух можно было бы очистить, это не давло бы удовлетво- 439 рительного решения проблемы. Общепринятая теологическая концепция заключалась в том, что на протяжении жизни душа являлась лишь латентной потенциальной возможностью, скрытой в материи, но после смерти, когда тело возвращалось в землю, из которой оно было создано, дух освобождался и поднимался в иной, эфирный мир.

Поэтому, согласно данному представлению, душа являлась дематериализованной сущностью человека, которая в действительности не функционировала до завершения земной жизни.

Когда алхимики нагревали окись или землю, как они ее называли, выделяющийся газ улетучивался в воздух. Они считали, что в соответствии с вышеизложенной теологической доктриной, таким же образом ускользнет и душа, и невозможно будет узнать, что с ней стало. Будучи реалистами, они не удовлетворялись этой формулировкой и стремились решить намного более трудную проблему создания совершенного существа в этом мире — как они говорили, «получить из некачественного материала благородный», — существа, которое будет состоять из тела и духа, объединенных в гармонии, а не пребывающих в вечном противостоянии, как в обычном человеке.

Едва ли есть необходимость отмечать, что эта задача очень близка к проблеме достижения целостности или индивидуации, разрешение которой столь единообразно раскрывается символами бессознательного в качестве цели стремлений человека к психологическому здоровью. Это предприятие, естественно, представляет собой намного более трудную проблему, чем очищение души для ее проявления только лишь на небе, ибо испытание его эффективности будет проходить на земле. Те, кто пытался создать человека существом, которому после смерти предстоит жить в потустороннем мире духовной жизнью, опирались в качестве доказательства своего успеха лишь на внутреннее ощущение трансформации или спасения, либо на утверждения церкви; они не должны были выдерживать проверки реальностью, а только лишь испытание верой.

Однако для алхимиков место испытания было здесь и сейчас. Они верили, что благодаря своему ремеслу могут заставить дух обрести собственное «тонкое» тело. Таким образом преображение человека станет живой реальностью в этом мире.

Филалет в «Кратком Путеводителе к Небесному Рубину» говорит:

440 «Слушайте же, что я вам поведаю о Великом Чудесном Эликсире этого чудотворного Камня, который одновременно не является камнем, существует в каждом человеке и может быть найден на своем месте в любое время.... Он называется камнем не потому, что подобен камню, а в силу своей неизменной сущности; Он так же не поддается действию огня, как и всякий другой камень.... Если мы скажем, что его сущность духовна, то это будет не более чем истина; если мы назовем его материальным, то это утверждение в равной мере будет справедливым; ибо он представляет собой утонченное, всепроникающее, прославленное духовное золото. Он — самое благородное творение из всего сущего.... он — дух или квинтэссенция»33.

Таким образом, lapis philosophorum — это таинственный rebis, «двойная вещь», образованная соединением или coniunctio противоположностей. Его называют «андрогином» или «гермафродитом» и часто представляют в виде «бессмертного ребенка». Неизменный характер того, что образуется в результате этого объединения противоположностей (духа и материи), подчеркивается также и в буддистских текстах, где Бриллиантовое Тело часто выступает символом высшего достижения. Алхимики также пытались получить из этих двух противостоящих элементов или принципов дитя, или маленького человечка, гомункулюса — живое существо, которое одновременно было бы и lapis philosophorum. Иногда его называют rotundum, «круглой вещью» (что соответствует центральному кругу ламаистской мандалы). Это — камень, самоцвет и вместе с тем не камень, ибо он состоит из тела и души, образующих дух при своем объединении.

Творение алхимиков является живым существом, продуктом действия оплодотворения — на что ясно указывал Альфонс, король Португалии, когда говорил: «Семя Солнца [имеет соозначе-ние философского камня] следует поместить в среду Меркурия»34. В «Tabula smaragdina»35, приписываемой самому Гермесу, об этом говорится следующее:

«Его отец — солнце, а мать — луна; ветер носит его в своем чреве, а вскармливает — земля». Стольций говорит, что Мельхиор называет камень «нежным ди-тям, которое следует кормить чистым молоком»36. Таким образом ребенок одновременно выступает и камнем, «драгоценной жемчужиной», margarita pretiosa. Его прочность и устойчивость подчеркивались множеством символов; ибо подобно «бесценной жемчужине», представлявшей в притче царствие Господне, дра- 44 J гоценный камень алхимиков символизировал центральную ценность — не поддающуюся оценке цель, которой с такой настойчивостью и самоотдачей добивались столетиями.

Таким образом, для получения камня существенно необходимым было отыскать способ объединения противостоящих «сущностей» или духов. Их можно представить себе как пары противоположностей — тело и дух, материя и форма, грубое и тонкое, нелетучее и летучее, мужское и женское. Или же фундаментальное противоположение может символизироваться антитезисом солнца и луны (Sol et Luna), красного короля и белой королевы, брата и сестры, льва и змеи, жабы и орла, крылатого и бескрылого льва или дракона. Объединение обычно изображалось бракосочетанием — coniunctio, — совершающимся в алхимическом сосуде, а иногда — как поглощение одного элемента другим. В истории о Бейе и ее брате-близнеце Габриции (Гилбране), приведенной в «Visio Arislei», представлены оба эти действия, ибо во время сожительства этих царственных близнецов, которое явилось результатом вмешательства философаалхимика, брат вошел во влагалище сестры и исчез". Юнг интерпретирует гибель Габриция следующим образом:

«[Его] смерть является полным вхождением Духа в материю. Алхимики часто заявляли о порочности этого явления, но никогда не понимали его и поэтому рационализировали или преуменьшали инцест, столь отталкивающий сам по себе.... Погружаясь в бессознательное, сознательная личность оказывается в опасной ситуации, ибо кажется, что она уничтожает себя. Это — положение примитивного героя, которого пожирает дракон. Так как это — вопрос сужения или исчезновения сознательной личности....

намеренный или беспричинный вызов такого состояния представляет собой святотатство или нарушение табу, наказуемое строжайшим образом»38.

Другими примерами темы пожирания как формы coniunctio служат: [1] две змеи, пожирающие друг друга, в результате чего появляется дракон, символизирующий философский камень39; [2] лев, проглатывающий солнце*; [3] король, пожирающий сына и впоследствии необычным возрождением являющий его на свет вновь41. Союз может быть представлен и иным образом. Например, в «Viridarium chymicum» изображаются два льва, пожимающих друг другу лапы. Стольций, комментируя это в 1624 г., писал:

442 «Смотрите, сошлись два льва, сомкнувши лапы, и заключили прочный договор о дружбе.... Соедините две серы.... Пусть одна будет твердой, а другая — воздушной, но объединившись, пусть так в согласии и остаются»42.

Два льва представляют связанную и летучую серу, или мужской и женский элементы; более часто сочетаются ртуть и сера. Араб Авиценна, пишущий около середины седьмого столетия, говорит: «Соедините земляную жабу с летающим орлом и вы увидите.... Магистерий»43. Это означает, что ищущий философский камень должен соединить «софистическую серу» и «Софистическую ртуть», или, на языке психологии, что высшую ценность можно обрести, объединив земной и духовный элементы, или, если еще проще, тело и дух.

Наиболее часто этот союз изображался бракосочетанием44, где весь этот текст описывается и интерпретируется с психологической точки зрения.) Два элемента, сведенные вместе в мистический союз, часто изображаются как «рыжий муж и его блодинка жена» (Рипли), «белокурая женщина замужем за рыжеватым мужчиной» (Нортон) или трижды очищенный красный или золотой король и очищенная, безукоризненная белая или серебряная королева. Об этом Фламель в 1399 г. писал следующее:

«В этой второй операции вы... соединили и бракосочетали две сущности. Мужскую и Женскую... т.е. они образовали одно тело — Андрогина или Гермафродита Древних...

Нарисованный здесь мужчина [он говорит об одной из фигур в своей книге «Иероглифические фигуры»45] выразительно напоминает меня самого, а женщина — яркую фигуру Перренели.... Здесь должны были быть нарисованы просто мужчина и женщина.... но Художник пожелал изобразить нас»46.

На вкладной иллюстрации XX (воспроизводится из «Mutus U-ben>47), изображен алхимик и его soror mystica, работающие со своим материалом. Иллюстрация рассказывает о шагах, ведущих к завершению «великой работы» — coniunctio. На первых двух рисунках алхимик и его жена, играющая здесь роль soror mystica, взвешивают два элемента, представленные звездой и цветком: эти символы указывают на то, что начальные стадии трансформации уже пройдены. Затем их переносят в алудель или герметический сосуд. На третьем рисунке колбу «герметически» запечатывают, а на четвертом ее помещают в атанор или печь, построенную в форме башни. Подогрев здесь осуществляется снизу. Но в колоде карт Таро на одной из 443 карт старшего аркана, которая называется «Башня» и, по-видимому, подразумевает эту стадию алхимического процесса, в башне изображены мужчина и женщина. Точно так же и Бейя со своим братом-близнецом были помещены в дом из тройного стекла, который должен был нагреваться во время их объединения. На картинке карты Таро в башню ударяет молния, и она разрушается, а мужчина и женщина убегают или их выбрасывает силой. Однако на рисунке из «Mutus liber» подогрев регулируется, так что последний эпизод иллюстрации представляет завершение работы. Здесь алхимик и его жена, уже больше не облаченные в собственную одежду, занимают место Солнца и Луны — возможно, Аполлона и Дианы, другой пары, представленной братом и сестрой, союз которых трактовался алхимиками как символизирующий coniunctio. Луна держит лук, а рядом с печью находится мишень. Это указывает на то, что они «попали в цель».

Числа с правой стороны означают способность философского золота умножаться до бесконечности.

Нам говорят, что король, т.е. золото или дух, должен быть трижды очищен; этот факт часто символизируют три цветка в руках у королевы; сама она тоже должна подвергнуться очищению, обычно представляемому омовением или купанием, в результате которого она превращается из черной земли, нигредо, в белую землю yuiyi серебро. Так, другой текст в отношении бракосочетания или оплодотворения гласит:

«Посей свое Золото в Белую Землю»48. В психологическом смысле это, несомненно, означает то, что безопасная попытка объединить тело и дух или сознательное и бессознательное возможна только после очищения одного и другого на предшествующих стадиях анализа, когда пересматриваются и приводятся в порядок сбзнательный характер и личное бессознательное.

В алхимической литературе приводятся доказательства осуществления таинственного coniunctio в три стадии49. Первая из них — объединение противоположностей, двойное соединение, которое, главным образом, и интересует нас. На второй стадии происходит тройное объединение — тела, души и духа или, как еще говорится, «Троица превращается в Единицу».

В «Книге Ламбспринка», опубликованной в 1625 г.50, это тройное объединение представлено сперва двумя рыбами, плавающими в море — «Море — это Тело, а две рыбы — Душа и Дух» (См. фронтиспис), — а позднее символизируется оленем и единорогом в лесу и сопровождается следующим текстом:

444 «В Теле [лесу] есть Душа [олень] и Дух [единорог]... Тот, кто знает, как с помощью ремесла приручить их, подчинить себе и объединить, может по праву называться мастером, ибо мы справедливо заключаем, что он обрел златую плоть».

В литературе представлено намного меньше материала об этой более продвинутой стадии работы, чем о простом coniunctio, и еще меньше о третьей стадии, объединении четырех элементов, в результате чего получается пятый, «квинтэссенция». Однако последние работы Юнга главным образом касаются проблем именно этого четырехкратного coniunctio. Его итогом является не только объединение личностных частей психики — эго и анимы или эго и анимуса. На следующей стадии развития они, в свою очередь, объединяются со своими надличностными коррелятами — мудрецом и прорицательницей или великой матерью и магом (под какими бы названиями эти вышестоящие элементы ни выступали). Юнг обсуждает данную проблему на нескольких уровнях: (1) в ее примитивном прообразе — обычае «бракосочетания двоюродных братьев и сестер»; (2) в гностическом символизме наассенов; (3) в алхимической литературе51. Эта тема достаточно сложна, но ее тщательное изучение щедро вознаграждается. К сожалению, у меня не было доступа к данному материалу, когда писалась настоящая книга. Но по сути дела нас интересует здесь лишь первая стадия:

объединение сознательной и бессознательной частей психики, представленных эго, сознательной личностью в мужчине и женщине, и его бессознательной противной стороной в них — анимой или анимусом.

В сновидениях и фантазиях данное объединение может изображаться так же разнообразно, как и в алхимических текстах. Часто используются очень сходные символы, в особенности картина бракосочетания. Иногда темой драмы сновидения выступает церемония бракосочетания, иногда — половое сношение. Цель бракосочетания (кроме удовлетворения любви и желания, которое часто, но ни коим образом не всегда, представляет собой заметную часть переживания сновидения) может ясно и не показываться. Но в других случаях четко указывается на то, что будущее изменение затрагивает не действующих лиц, а таинственную субстанцию, которая образуется или создается при успешном завершении сексуального переживания.

В одном из таких случаев женщине приснилось, что она попала в подземную пещеру, разделенную на залы с перегонными 445 кубами и другими загадочного вида химическими аппаратами. Двое ученых заканчивали продолжительную серию экспериментов, которую они надеялись успешно завершить с ее помощью. Конечным продуктом должны были быть золотистые кристаллы. Их необходимо было выделить из маточного раствора, полученного в результате множества предшествующих растворений и возгонок. В то время как химики работали с сосудом, сновидица и ее любовник лежали в соседней комнате, а их страстные объятия обеспечивали энергию, необходимую для кристаллизации бесценной золотистой субстанции. Таким образом, сновидение ясно показывает, что работа должна быть проделана над субстанцией, materia, а не над личностью человека, взявшегося за нее.

Зто в точности соответствует цели алхимиков, стремившихся высвободить сокрытый в материи (грубой субстанции) дух и трансформировать его в «наше» благородное бесценное золото. Выражаясь языком психологии, работа касалась не-эго в психике и изменения или трансформации, которые необходимо было осуществить в нем. В настоящее время широко предполагается, что эго известна вся психика — даже, что именно эго представляет всю психику — и поэтому мы склонны отождествлять сознательное «Я» с явлениями в бессознательном. В своем обсуждении этого аспекта проблемы Юнг очень четко разграничивает позицию алхимиков, считавших свою работу задачей, которую они должны выполнить сами — правда, с божьей помощью, но все же с материалами в реторте, — и ортодоксальное учение церкви. Согласно последнему, человек только лишь пользуется благами спасения, осуществленного и постоянно осуществляемого Христом и священником, отправляющим мессу в качестве представителя Христа.

В ходе алхимической «работы», составляющей тему второй части «Фауста», когда Парис и Елена собираются изобразить со-niunctio Солнца и Луны, Фауст в пылу идентифицирует себя с Парисом и посягает на его роль в представшей в видении драме.

В связи с этим трагический исход становится неизбежным. Фауст представляет здесь современного человека, который, вместо того чтобы поклоняться богам, идентифицирует себя с фигурами в бессознательном. Когда Фламель писал о великой работе, которую он и его жена Перренелъ успешно выполнили и завершили coniunctio, он, очевидно, осознавал подобное искушение и едва избежал его. Ибо художник, рисовавший последнюю сцену брако16— 7325 446 сочетания Солнца и Луны, представил двух главных героев в облике Фламеля и Перренель. (См. вкладную иллюстрацию XX.) Но Фламель говорит, что это была лишь прихоть художника; подошли бы любые мужчина и женщина, ибо «здесь должны были быть нарисованы просто мужчина и женщина». Юнг пишет:

«Грех Фауста состоял в том, что он идентифицировал себя с тем, что должно было быть и было трансформировано... В некотором смысле древние алхимики стояли ближе к центральной истине психе, чем Фауст, когда они стремились высвободить огненный дух из химических элементов и считая, что загадка скрывается в темной и безмолвной колыбели природы. Эта загадка оставалась для них недоступной. Но нарастающая сила развивающегося сознания рано или поздно должна была положить конец проекции и вернуть в психику то, что изначально было психическим52.

Таким образом, мы подходим к другому аспекту проблемы взаимоотношения тела и духа в представлении философов-алхимиков. Из цитируемых ниже отрывков можно заключить, что их полемика касалась как процесса получения конечного результата, так и самого этого результата. Например в «Turba philosopho-rum» сказано: «Я советую потомкам превращать материальное в нематериальное, а бестелесное в телесное»53. А затем в византийском фрагменте под заглавием «Философское Яйцо» мы читаем: «Если тела не потеряют свою телесность, а затем не обретут ее вновь, желаемое не будет достигнуто»54. По-видимому, это означает, что иногда работа должна проделываться над внешними реалиями ситуации, а иногда над ее духом или основной сутью даже в отсутствие какой-либо конкретной реалии. Это довольно туманное утверждение, но его можно пояснить примером.

Иногда в середине жизни человека осеняет, что причиной недомоганий, досаждающих ему в последнее время, может быть рак. Что делать? Какой должна быть его внутренняя позиция? На первый вопрос ответить легче, чем на второй. Этот человек, несомненно, должен немедленно обратиться к врачу и пройти необходимое обследование. Но что можно сказать о его психологической позиции в промежуточный период? Ведь на такую ситуацию можно реагировать по-разному. Кто-то решит забыть о своей естественной тревоге и не беспокоиться до появления дополнительных доказательств своей болезни. В дневное время ему, возможно, и удастся это, но ночью, скорее всего, его будут мучить кошмары, предостерегающие о том, что игнорировать внутренние намеки — 447 глупо. Человек другого склада даст волю своему воображению и будет настолько расстроен всеми возможными последствиями ситуации, что тысячу раз успеет умереть и оказаться похороненным до того, как обратится к врачу.

Такое препятствие нормальному течению жизни со всеми его возможными последствиями представляет собой «камень преткновения», сильнейшую фрустрацию, которая может быть использована для выполнения великого дела, но ни одна из описанных выше позиций для этого не подходит. Индивид первого типа должен беспокоиться о последствиях больше. Необходимо вычленить суть, дух, из конкретного факта, субстанции, тела, которое в силу его характера является почти единственной его заботой. Вероятные последствия следует использовать как пробный камень для проверки самого себя и собственной фундаментальной позиции по отношению к жизни и смерти. Второй должен «сдержать своих лошадей», т.е. последовать совету алхимиков и не выпускать пар из перегонного куба; ему не следует отвлекать внимание на все вероятные последствия, а взглянуть в лицо реальным фактам.

Если индивид, когда неясное очертание болезни и возможной смерти грозить расстроить все его планы, сумеет избавиться от своих исключительно личных реакций, го нависшая над ним опасность может помочь ему проникнуть в тайны жизни и смерти. Ибо теперь эти тайны уже больше не являются для него чисто интеллектуальной проблемой, а становятся предметом его непосредственного эмоционального интереса. Такая опасность затрагивает один из самых фундаментальных инстинктов — самосохранения.

Она пробуждает страх смерти — эмоцию почти сверхъестественной силы, мощь которой из реально не сталкивавшихся с ней мало кто осознает. Это одна из тех безличных эмоций, что способны достичь центра психики. Но поскольку реальная ситуация требует так много внимания, а личные перспективы выглядят такими плачевными, то при сохранении насущности положения почти невозможно достичь достаточно беспристрастной позиции, способствующей выполнению «великой работы», т.е.

расширению сознания в обычно недоступной скрытой сфере.

Для реализации ценности переживания фрустрации и потери необходимо вычленить их дух или сущность, вызванную ими эмоцию, и направить ее внутрь или, как сказали бы алхимики, 1(>* 448 запечатать в герметическом сосуде и подвергнуть нагреву, измельчению, разжижению и т.п.; ибо именно этот дух необходим для трансформации. Другими словами, золото получается в результате трансформации инстинктивной реакции, в данном случае страха. Отрывок из «Turba philosophorum» гласит:

«Искомый вами дух сокрыт в теле и невидим взору, точно душа в человеческом теле. И если вы, желающие овладеть Ремеслом, не расщепите это тело, осторожно и усердно не будете обрабатывать и размельчать его до устранения плотности и не превратите в разреженный и неосязаемый дух, ваш труд будет напрасен. Поэтому Философы говорили: "Если вы не умеете превращать материальное в нематериальное, а телесное в бестелесное, значит вы еще не открыли основной закон"»55.

Другой алхимический текст гласит: «Лишите тень ее субстанции и работайте с тенью»56.

Это наставление иллюстрируется изображением обнаженной женщины с нарисованным на груди сердцем, объятым пламенем, в которое нацелил свой лук Купидон. Ее тень лежит на земле. Над тенью работает алхимик, используя свои инструменты. Для алхимика женщина с пламенеющим сердцем представляет Луну; в психологической интерпретации она символизирует аниму. То, что ее фигура отбрасывает такую темную тень, может подразумевать несчастный любовный роман. Эротическое переживание, находящее свое удовлетворение, зовет к жизни, свету и не отбрасывает много тени. Но если мужчина влюбился настолько глубоко, что образ женщины представляется ему охваченным пламенем — как на описанном выше рисунке, где присутствие самого бога любви, Купидона, означает подлинную божественную страсть, — а его эмоции вместо внешнего удовлетворения находят лишь фрустрацию, данное переживание окутывает его жизнь тенью, которая может растянуться на многие годы. Именно такую ситуацию отображает рисунок в «Scrutinium chymicum», а сам текст гласит, что, работая с этой тенью, можно добиться внутреннего изменения.

Существует два классических примера аналогичной ситуации, а именно: страстные чувства Данте к Беатриче и история о потерянной любви Франческо Колонны, рассказанная им в форме аллегории преданности Полифила госпоже Полин. Пылкая юношеская любовь каждого из этих мужчин потерпела крах. В случае Данте57 — в результате смерти Ипполиты, молодой девушки, память о которой пробудила в нем мечтательный образ госпожи Полии.

449 В «Vita nuova» Данте повествует нам о собственных ощущениях, возникших в результате осознания безнадежности своей любви. Интересно отметить, что им использован тот же образ охваченного пламенем сердца, который обсуждался выше. Он описывает свое сновидение следующими словами:

«Внезапно предо мною вспыхнула любовь, Память о которой меня страшит.

Казалась мне она прекрасной.

В своих ладонях держал он мое сердце, А на его руке покоилася спящей и укрытой госпожа моя.

Пробудив ее, он пламенным сердцем этим Осторожно накормил ее, опасаясь хоть как-то навредить.

После чего я видел, как в слезах он удалился»5'.

В то время Данте казалось, что это переживание несет в себе лишь страдание и разочарование. Однако оно оказалось стимулом к другому внутреннему переживанию, описанному в «Божественной комедии», и к исканиям, которые завершились видением небесной розы, соответствующим высшей мандале буддистских инициации и видению Индивидуальности, уже обсуждавшемуся нами. В сновидении Полифила Колонна изображает кульминацию внутреннего переживания бракосочетания с госпожей Полней, соответствующим алхимическому coniunctio60. Однако этому союзу должно было предшествовать признание Полии в измене Полифилу. Данный эпизод соответствует омовению или отбеливанию королевы, которая должна быть очищена перед объединением с трижды очищенным королем. Подготовку короля символизирует долгое раскаяние и страдание Полифила. В реальной жизни это страдание испытал сам Колонна.

Неразделенная любовь и смерть любимой окутали глубокой тенью жизнь обоих поэтов.

Тем не менее, ни один из них не мог позволить своей печали остаться лишь тяжкой ношей человеческого горя, которую он вынужден нести в меру своих сил. Не могли они и избавиться от нее, проявляя интерес к чему-либо иному. Данте, как мы знаем, пытался прибегнуть к этому средству, но совершенно безуспешно. На каждого из поэтов любовь оказала такое глубокое впечатление, что они были вынуждены «переварить» ее; таким образом фрустрация послужила отправной точкой внутреннего переживания, пришедшего к своему завершению только благодаря интенсивности и устойчивости эмоциональных 450 сил, приведенных в действие любовью. Поэтому каждый из них проделал работу, результатом которой стала трансформация или освобождение, эквивалентные цели алхимиков-философов и не многим отличающиеся от трансформации психического неэго вследствие изучения бессознательного современными методами.

Сказанное существенно проясняет значение фрустрации и крушения надежд. Обычно, когда либидо свободно направляется во внешний мир и находит там достаточное удовлетворение, индивид довольствуется этим; но когда он сталкивается с фрустрацией, его либидо поворачивает обратно, и конечный результат во многом зависит от позиции, которую он займет в этот момент. Если либидо регрессирует до ауто-эротического уровня, оно растратится на детскую жалость к самому себе. Но оно может уйти и более глубоко, результатом чего явится развитие невротических и даже психотических симптомов, которые принесут с собой отчаяние и парализующую инертность. Однако, если вместо одного только страдания от последствий фрустрации — приемля тень — человек предпримет отважную попытку разобраться с внутрен-нним аспектом затруднения, обратный поток либидо активирует креативный процесс в психике, результатом которого будет трансформация.

Именно по этой причине мандала должна быть окружена стеной или огнем, а алхимический сосуд — герметичным; любое выходное отверстие в последнем должно вести только обратно в его полость. Змея, кусающая свой хвост, брат и сестра, объединяющиеся в инцестуальном союзе (в результате чего связанное с семьей либидо направляется обратно в семью): все это — символы либидо, которое поворачивает обратно не просто в регрессии, а с серьезной целью создать нечто новое внутри.

Такого рода поворот назад ни в коей мере не означает то же самое, что и неразрывный ауто-эротический круг непробудив-шейся и бессознательной инфантильности, в котором либидо замыкается на самом себе и удовлетворении собственных удовольствий, избегая приключений в жизни. Из картины, где осуществляется работа над тенью эротического переживания, ясно, что либидо нарисовавшего ее человека (если предположить, что художник отобразил собственные ощущения) отважилось выйти в жизнь и вовлеклось в реальную ситуацию. Мы, конечно же, не можем знать какого рода фрустрация была пережита многие годы тому назад, но философ, написавший эту картину, не- 451 сомненно, не был ренегатом в жизни. Не найдя внешнего удовлетворения, он заглянул внутрь себя, чтобы попытаться понять собственные переживания и сорвать тайный плод философского дерева — дерева, которое часто изображается срубленным под корень в самом своем расцвете. Именно на таком дереве растет золотой плод.

В периоды спокойствия и порядка проблему безличных сил инстинкта и неадаптированного демонического либидо, зародившегося в бессознательном, более или менее адекватно решают культурные нормы общества и в особенности символические ритуалы и устои религии. В обычное время для большинства людей эти средства неплохо выполняют свою роль. С необходимостью искать собственный путь адаптации к жизненным силам, которые скорее демоничны или божественны, чем личностны, сталкиваются лишь те, чья жизнь затронута какой-нибудь личной фрустрацией, или те, кто испытал какое-либо иное переживание, в котором им довелось вынести всю силу безличной энергии.

Фрустрации такого рода — угроза заболевания и преждевременной смерти, утрата любимого человека, неразделенная любовь и т.п. — постоянно наблюдаются во всех обществах, то там, то здесь затрагивая различных людей. Но это — обособленные переживания, волнующие лишь индивидов, они никогда не задевают одновременно большие группы людей. Поэтому проблема безличных сил, высвобождаемых таким переживанием, должна разрешаться каждым человеком в отдельности в меру его возможностей.

Но существуют и другие BpeMeHaj подобные нашему, когда силы бессознательного вырываются в мир, и тысячам людей приходится смотреть в лицо мучениям и смерти, тогда как катастрофическое бедствие грозит еще большему их числу. В еще более ужасающей реальности невидимые силы зла, обычно дремлющие в бесознательном, проснулись в психике тысяч других людей, побуждая их замышлять и осуществлять эти подлые преступления против общества. В нынешнем, двадцатом столетии религии большей части человечества утратили свою древнюю способность контролировать и сдерживать бессознательные силы, поэтому они уже больше не являются эффективным посредником между человечеством и безличными силами. В такое время проблема отыскания какого-либо адекватного отношения к этим ужасным энергиям приобретает всеобщее значение.

452 Там, где буря уже грянула, все внимание человека вполне может быть приковано к борьбе с самим катаклизмом. Однако я уверена, что даже в таких условиях многие люди в промежутках между разрешением безотлагательных проблем внешней реальности больше озабочены психологической опасностью, чем физической. Но там, где шторм еще не разразился или где его неистовство уже пошло на убыль, его темная тень все еще окутывает мир, и, как отмечают алхимики, над этой тенью необходимо работать. Страх, вожделение, алчность и жажда возмездия, вместе со страстным желанием защитить себя не только от возможности быть затянутым в водоворот событий, но и от осознания того, что происходит, — все это последствия действия бессознательных сил. И если последние не будут собраны в сосуд, т.е. в человеческую психику, и трансформированы, то само слово цивилизация может оказаться стертым с лица земли.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что в герметическом сосуде трансформации должно подвергаться не личностное эго, а безличная часть психики. Лучшее, что может предложить воспитание, заключается в методике подавления тех инстинктивных реакций, которые неподконтрольны индивиду и поэтому в значительной мере не входят в сферу его ответственности, тогда как само воспитание нацелено на формирование характера личности, соответствующего культурному идеалу. Цель нашего религиозного учения также заключается в том, чтобы сделать людей лучше и даже совершеннее.

Индивидам настоятельно рекомендуют подражать определенному образцу, так чтобы они могли отвечать общепринятым нормам. Они молятся о милости Господней, дабы стать «хорошими» или обрести те добродетели, которые их сознательное эго или религиозные наставники считают желательными.

Выраженным контрастом этому идеалу выступает тайное учение о трансформации. Его новообращенные последователи, прежде чем приступить к великой работе, должны доказать свою нравственность, чистоту и бескорыстие своего образа жизни, а также прилежность и порядочность характера. В некоторых системах дополнительным требованием являлся зрелый возраст и немалый жизненный опыт. Однако все это — лишь необходимые условия для осуществления работы, а не ее результаты. Обратимся ли мы к одной из древних мистериальных религий, где трансформация, как говорят, происходила в результате прохождения 453 обряда инициации, или к одной из восточных религий, сторонники которой добиваются трансформации упражнениями системы йоги, либо к мистическим или эзотерическим учениям христианства, или же заглянем в алхимические тексты, описывающие осуществление трансформации в химической реторте, — мы везде обнаружим, что нравственное воспитание индивида, требующееся для посвящения в более глубокие тайны учения, направлено не на навязывание ему приемлемой манеры поведения, а лишь на то, чтобы правильно настроить его по отношению к невидимым и неизведанным силам духовного или психического мира.

В психологическом анализе, когда разрешение жизненного конфликта ищут в собственной психике индивида, мы обязаны придерживаться тех же требований, и не согласно какому-либо произвольному стандарту аналитика, а из-за характера естественного раскрытия глубинных слоев бессознательного, конструктивное изучение которых невозможно без разрешения, в основном, проблем личной жизни и личностного бессознательного на предшествующих стадиях работы. Эта фаза соответствует процессу, названному алхимиками «простой магистерии» или «малая работа». Он заканчивается получением «белого камня» или «белой королевы». Это означает, что «черная субстанция» или «черная земля» очищена или промыта и стала белой — что соответствует присовокуплению к сознанию личного бессознательного и тени. Ибо только придя к согласию с эготизмом и стремлением к власти, алчностью и вожделением, леностью и внутренними регрессивными тенденциями, индивид будет готов взяться за самое трудоемкое и серьезное предприятие «великий магистерии», за великую работу алхимиков; у современного человека эта стадия дает о себе знать в сновидениях и других продуктах деятельности бессознательного в виде символа целостности. В какой бы форме он ни появился, этот символ представляет целью работы не формирование более достойной или совершенной личности, а развитие целостного индивида61.

Если человек сможет достичь целостности, то он, предположительно, станет тем, кем ему предназначалось быть. В этом смысле он будет «идеальным» и совершенным, но не в силу своего соответствия предвзятому мнению или общепринятому образцу, а потому, что полностью реализует все потенциальные возможности собственного развития. Такой человек будет поистине целостным индивидом. Каждый шаг, пройденный им к целостности, 454 будет убеждать в том, что он именно такой, каким и должен быть, не только его самого, но и окружающих. Ибо ему присущи манера поведения и достоинство интегрированной личности. Такой способ поведения можно постоянно наблюдать у животных, которые одним своим видом убеждают нас в том, что всецело являются самими собой. Иногда эта черта проявляется у людей, унаследовавших ее, так сказать, естественным образом.

Она присуща поистине выдающимся представителям человечества, а иногда и совершенно простым людям — рыбаку или крестьянке, например, — которые не претендуют ни на исключительную добродетель, ни на особую значимость, но тем не менее настолько являются самими собой, что одно лишь чувство собственного достоинства в занимаемом ими положении говорит о психологической зрелости и впечатляет больше, чем какие-либо свершения.

Для того чтобы индивид стал целостным, безличная часть его психики должна быть объединена под символом самости. Это требует трансформации демонической энергии, связанной с архетипами и инстинктивными влечениями бессознательного. Ибо если эта энергия не будет трансформирована, ее активация либо полностью подавит индивида так, что в сокрушительном потоке из бессознательного исчезнут все его цивилизованнью черты, либо же он идентифицируется с архетипом и отдаст свою личность во власть нечеловеческому и коллективному. Самость может сформироваться лишь в результате трансформации безличного духа или энергии, выделенных из prima materia, черной субстанции, признание существования которой в себе так болезненно и тревожно для добропорядочного человека. Алхимики справедливо называли эту часть работы magnum opus, ибо это поистине великий труд.

Данное переживание, естественно, изменяет характер индивида, так же, как и простой магистерий, работа над сознательным характером и личным бессознательным.

Изменение, происходящее в индивиде в результате «большой работы», описать словами сложнее, чем перемену, наблюдающуюся в нем по завершении «малой работы». Это объясняется тем, что первое представляет собой трансформацию самой природы мотивирующих индивида инстинктивных импульсов, тогда как малая работа затрагивает лишь реакции, которые он сознательно приемлет, и позиции, которые он занимает намеренно.

Если либидо находится на стадии развития, которую символизирует свернувшаяся кольцом спящая змея, то импульсы, спонтан- ШШШШШЯШШШШШШШЙШШШ Трансформация психической энергии 455 но возникающие в индивиде в ответ на брошенный вызов одной из его основных ценностей или какому-либо из его фундаментальных интересов, будут характеризоваться эгоистичностью и эгоцен-тричностью, одним только бесчувственным желанием и полным пренебрежением к другим людям и их нуждам. Благовоспитанный и приличный человек, в такой мере управляемый инстинктом, должен постоянно находиться настороже, чтобы не оказаться захваченным врасплох и не совершить какойнибудь антиобщественный или жестокий поступок, идущий вразрез с его сознательной позицией и характером, о чем он будет горько сожалеть и тщетно раскаиваться в содеянном. Ибо нет никакой гарантии, что в следующий раз он снова не совершит подобный faux pas* или грех. Он вынужден непрестанно уравновешивать собственные инстинктивные импульсы сознательно выбранным способом и тщательно планировать свою манеру поведения, результатом чего, естественно, является сдержанная, скованная и нередко притворная позиция. Такой человек абсолютно не создает впечатления целостного. Он внутренне разобщен, и именно таким его видят окружающие, ибо он не может позволить себе действовать согласно собственному импульсу, и то, что он фактически говорит или делает, отражает лишь одну его сторону.

И тем не менее это единственный путь, по которому обычно подходят к проблеме не трансформированного либидо те, кто руководствуется существующими позициями Западной цивилизации и христианскими идеалами. Я, конечно же, имею в виду лишь общественную этику и мораль, действенность которых основывается на дисциплинированности сознательного индивида. Христианство Павла и Евангелие в своем более глубоком аспекте опирается на трансформацию либидо в результате внутреннего нуминозного переживания, которое по своему характеру и влиянию совершенно отличается от сознательного воспитания.

Но когда эти культурные сдерживающие и не вполне адекватные по причине своей ненадежной основы рамки отбрасываются или устаревают и перестают препятствовать инстинктивным импульсам, все необузданные желания и страсти, ранее дремавшие в бессознательном, выплескиваются прямо на арену жизни. Когда это случается с индивидом, он забывается и впадает в исступление. Данное явление может быть временным, вызывающим

*Ложный шаг (фр.). — Прим. перев.

456 приступ гнева или какой-нибудь иной неуправляемой эмоции; но результатом большей его продолжительности может явиться склонность к преступности или безумие. Когда оно затрагивает большое число людей, группа добропорядочных граждан превращается в неудержимую и ни на что не обращающую внимания толпу. Когда такие инстинктивные силы овладевают целой нацией, многие с готовностью покоряются несущему их урагану. Но в объятиях стихии оказываются и те, кто в сознании противится происходящему. Однако несогласие последних очень часто выступает всего лишь протестом беспомощного личного эго, ибо в их бессознательном также неистовствует ураган, и поэтому они совершенно неспособны сдержать безумие своих собратьев или противиться безрассудному движению масс, которое может завершиться лишь всеобщей катастрофой.

Сегодня мир, несомненно, остро нуждается в трансформации этих динамических инстинктивных сил. Восстановить спокойствие недостаточно. Если внутренний бессознательный дух человека не будет наставлен на путь истинный, вполне может случиться так, что человечество полностью уничтожит себя. Мой опыт врача-психиатра охватывает лишь процесс трансформации в индивидах, который я попыталась здесь описать. Этот процесс — обособленное индивидуальное предприятие, наподобие великого труда алхимика или нуминозного переживания истинно верующего человека.

Оно требует немало времени и усилий и оказывается еще более сложным в виду полного отсутствия понимания его значения и ценности со стороны совокупной социальной группы.

Вероятно, наиболее важное требование для участия в «Великом Делании» состоит в позиции полной отдачи и в серьезности намерений в поисках понимания полного значения жизни, в исключительном стремлении высвободить из мрака бессознательного высшую ценность, называемую Самостью, — как драгоценное золото философов, сокрытое в черноте нигредо, которая в «Aurora consurgens» сравнивается с «ужасной тьмой нашего ума»62 — чтобы она взяла в свои руки бразды правления всей жизнью.

Наши праотцы назвали бы это поиском Бога; психологи употребляют более скромный термин, ибо им ничего не известно о том, что собой представляет Бог на самом деле. Но в то же самое время установку, необходимую для выполнения этой работы, можно описать только как позицию религиозного рвения.

Когда человек соберет в своем сосуде, т.е. в собственной психике, бесчувственные коварные силы бессознательного, разогреет их волевой интроверсией или, как говорят буддисты, посредством тапас или медитации, и они трансформируются в ходе точно направленных процессов великой работы, изменится сама сущность его инстинктивных реакций. Он перестанет говорить и действовать эгоистично, не будет жаждать возмездия за личные страдания, не будет урывать все ценное для себя и безжалостно сметать со своего пути всех, чьи интересы противоречат его собственным. Интересы и точка зрения других людей будут им осознаваться так же, как и его собственные, и казаться в равной мере значимыми, поэтому ему не придется делать сознательных усилий, чтобы быть тактичным или внимательным; в действительности он может даже не осознавать, что ведет себя подобным образом. Ему необходимо только следовать своим импульсам, и его действия будут адекватно соответствовать вовлеченной в ситуацию ценности, его собственной или другого человека.

Когда такое изменение, даже незначительное, происходит в индивиде, который, возможно, годами сознательно старался жить согласно общепринятым стандартам, которым ему довольно часто не удавалось соответствовать, он испытывает огромное облегчение и ощущение свободы; жизнь лишается многих своих сложностей, ибо теперь, для того чтобы все шло хорошо, ему необходимо лишь действовать естественно.

Перестает существовать потребность постоянно следить за недопущением эгоистичного или бездумного пренебрежения другими. Индивид, в котором произошла такая трансформация, становится поистине культурной личностью: тело и дух уже больше не противостоят в нем.

Подобная перемена у большинства искателей целостности происходит лишь маленькими порциями, тем не менее время от времени процессу трансформации становится доступной новая часть либидо. В виду нынешнего состояния всего мира работа над внутренними безличными силами индивида приобретает новое значение. Усилие, которое отдельный человек может предпринять для решения мировых проблем, поистине очень мало; однако, когда в одном человеке происходит действительное изменение сущности функционирующих в нем инстинктивных сил, то это является подлинным вкладом в развитие цивилизации и мира.

Планы остановить силы зла, которые вырвались на мировой простор, попытки компенсировать злодеяния добрыми делами 458 или сочувствием к пострадавшим, усилия сохранить мир или найти идеальные решения всех запутанных материальных проблем могут изменить характер ситуации лишь незначительно. Реальная проблема, а именно: что можно сделать для цивилизации перед лицом нечеловеческих сил, восстающих из бессознательного тысяч или, скорее, миллионов отдельных личностей — остается незатронутой. Однако если хотя бы один человек возьмется за эту проблему и разрешит ее в себе, он послужит живой демонстрацией решения. Такой индивид несет в себе зачаток возрождения духовных ценностей человечества.

1. Это элементы, которые Юнг позднее назвал психоидными, т.е. явлениями, протекающими на границе сознания и представляющими области, где психические процессы соприкасаются со своим физическим субстратом. См. Юнг К.Г. О природе психе, М.: Рефл-бук, К.: Ваклер, 2002.

2. В годы войны, 1939—1945, у меня не было никакой возможности следить за работой доктора Юнга, хотя личный контакт с ним я поддерживав. Однако часть из это материала он обсуждал со мной еще до 1939 года, а мой друг перевел для меня некоторые из его статей на немецком языке, затрагивающих эту тему. В то время, когда была написана эта глава, единственной статьей Юнга на эту тему, опубликованной на английском языке, была «The Idea of Redemption in Alchemy», в The Inegration of the Personality, (1939). С того времени большинство его основных работ по этому вопросу было издано в Собрании Сочинений: Psychology and Alchemy, vol.12, (1953); «Psychology of the Transference» vol. 16, (1954); Aion, vol. 9, i, (1959); Mysterium Coniunctionis, vol. 14, (1963).

3. M.Berthelot, Collection des anciens alchemistes Grecs, Vol.2, Traductions, p. 21 (перевод мой).

4. Tanac, обозначающее в индусской йоге генерацию тепла посредством творческой медитации для осуществления психологической трансформации, в буквальном переводе означает «высиживать как курица».

5. Splendor solis, p. 19.

6. Из Geber, «Summa perfectionis», ed. Holmyard, p. 43.

7. Splendor solis, p. 17.

8. J. Read, Prelude to Chemistry, pp. 82 f. См. вкладную иллюстрацию XVI-II, на которой дракон оберегает центральное сокровище.

9. Цитируемые здесь отрывки взяты из этой книги. В А.Е. Waite, The Hermetic Museum, vol. II, art. 1, pp. 12—24.

10. Trismosin's Alchemical Wanderings and Adventures in Search of the Philosopher's Stone, in Splendor so/is, p. 88. Юнг цитирует Дорна: «Что еще вы ищете, страждущие смертные? Зачем, несчастные, вы утруждаете себя бесконечными заботами? Что за безумие, скажите, ослепляет вас? Ведь все, что вы ищете вне себя, а не в себе, есть в вас самих, а не вне вас». (Jung, Mysterium Coniunctionis [Swiss edn.], II, 21, § 25, f.n. 69.) 11. Приложение к Manget's Bibliotheca chemica curiosa, 1702. См. Read, op. cit., pp. 155 f.

12. См. вкладную иллюстрацию XX и с. 442—443.

13. Read. op. cit, pp. 149 f.

14. Ibid., p. 150.

15. См. Юнг К.Г. Психология переноса, где подробно обсуждается тема coniunctio в связи с рядом рисунков в «Rosarium philosophorum». К сожалению у меня не было возможности ознакомиться с этой книгой, когда я готовила оригинальный вариант настоящей главы.

16. Это, несомненно, инцестуальное взаимоотношение, которое в действительности совершенно незаконно, хотя и считалось нормальным для богов, а в древние времена и для царственных особ (как, например, для фараонов). Юнг объясняет его значение в алхимических фантазиях следующим образом: «Кровосмешение выражает единение элементов, родственных друг другу или обладающих одной и той же природой; т.е. противной стороной Солнца является его собственный женский хтонический аспект, о котором он забыл». {Юнг К.Г. Mysterium Coniunctionis. §506, с. 369.)

17. См. Wilhelm and Jung, The Secret of the Golden Flower.

18. A.E. Waite, (tr.), Turba philosophorum, p.140.

19. Ibid., p. 109.

20. Юнг КГ. Mysterium Coniunctionis. §203, с 170.

21. Там же, § 306-307, С. 222-223.

22. Splendor solis.

23. Юнг К.Г. Mysterium Coniunctionis. §50, с. 69. См. также, Jung, «On the Nature of the Psyche» (C.W., 8), pp. 190 ff. [Рус. пер. Юнг К.Г. О природе психе. — М.: Рефл-бук, К.:Ваклер, 2002. —414 С]

24. Юнг К.Г. Mysterium Coniunctionis. §46, с. 67.

25.Там же, §48.

26. Юнг К.Г. Психология и алхимия, с. 349 слл.; Aion.

27. Там же, с 305.

28. В отношении других, легко доступных примеров, см.: Tripus aureus, 1677 (cf. Jung, «The Integration of the Personality», p.225, pl.VI); Трисмо-зин, «Splendor solis», 1582, вкл. ил.XV (воспроизводится на вкладной иллюстрации XIX настоящей книги); Манже, «Bibliotheca chemica curiosa», 1702; Стольций, «Viridarium chymicum», 1624 (cf. Read, «Prelude to Chemistry», pp. 263,318); «Rosarium philosophorum» в Юнг К.Г. Психология переноса. См. также вкладные иллюстрации XVII и XVIII.

29. Waite, «Turba philosophorum», pp. 63 f.

30. Ibid., p. 58.

31 См. выше с. 408 32. Waite, «Turba philosophorum», p. 109.

33. Cm. Waite, «The Hermetic Museum», II, pp. 247, 249.

34. Read, «Prelude to Chemistry», p. 139.

35. Очень древний текст. Точное время написания неизвестно. Возможно, относится к десятому столетию или более раннему периоду. Известен в латинском (вероятно, переведенном с греческого) и искаженном арабском вариантах под названием «Вторая Книга Основания». См. Read, op. cit., pp. 51 ff.

36. Стольций, «Viridarium chymicum». См. Read, «Prelude to Chemistry», p.115.

37. В отношении инцестуального союза Бейи и Габриция См. Юнг К.Г. Mysterium Coniunctionis; см. также § 64, где Юнг цитирует из второго варианта «Видения Арислея»: «Бейя обняла Габриция с такой любовью, что полностью впитала его в свою природу и растворила его на неделимые части». — С. 68.

38. «The Integration of the Personality», p. 242; Юнг К.Г. Психология и алхимия, §436.

39. Read, op. cit., p. 107.

40. Юнг К.Г. Психология и алхимия, рис. 169.

41. Дельфин, Книга Ламбспирнка, в Waite, «The Hermetic Museum», vol. I, art. X, pp. 301, 303.

42. Read, op. cit, p. 139.

43. Ibid, p. 258 и вкл.ил. 2.

44. «Rosarium philosophorum»; См. Юнг К.Г. Психология переноса.

45. См. Read, op. cit, p. 61.

46. Eirenaeus Orandus, Nicholas Flammel (1624). См. Read, op. cit, p. 101.

47. В отношении детального описания этой и других вкладных иллюстраций из «Mutus liber», воспроизведенных в «Bibliotheca chemica cu-riosa», см. Read, op. cit.

48. Michael Maier, «Atalanta fugiens» (1618). Cf. Read, op. cit, pl.14.

49. См. Юнг К.Г. Mysterium coniunctionis, гл. VI, где он подробно описывает три стадии coniunctio и интерпретирует тексты с психологической точки зрения.

50.Waite, «The Hermetic Museum», I, 271,280.

51. См. Юнг К.Г. Психология переноса. Фонтан Меркурия — С. 147 слл. и Юнг К.Г., Aion, гл. XIV.

52. Юнг К.Г. Психология и алхимия, §560, 562.

53. Waite, «Turba philosophorum», pp. 83f.

54. Ibid. p. 84.

55.1bid., pp. 109 f.

56. Michael Maier, «Scrutinium chymicum». Возможностью ознакомиться с этим текстом я обязана доктору Юнгу и цитирую с его любезного разрешения.

57. «Божественная комедия» и «Vita nuova» — по причине замужества и смерти Беатриче, а в случае Колонна .58. 58. Francesco Colonna «Le Songe de Poliphile»; cf. FierzDavid, «The Dream of Poliphilo».

59. Norton, "The 'New Life" of Dante», p. 6.

60. Юнг К.Г. Психология переноса.

61. См. выше с. 307 и далее.

62. Юнг К.Г. Психология и алхимия, с. 284.