11 ПРИМИРЕНИЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ Мандала

Человек может быть целостным. Паттерн целостности присущ его психике, хотя он и не реализован. Этот паттерн не просто статический образ или идеал, он — динамичен; это — тенденция, функционирующая подобно инстинкту и ведущая к достижению целостности как цели. Эта цель или влечение может игнорироваться сознательным эго человека. В некоторой мере его своевольное и недальновидное сознание может даже сводить на нет ее достижение. Однако если индивид понимает, что означают внутренние импульсы, он может использовать свою силу воли и доступную энергию для их удовлетворения. Внутренний раскол означает болезнь и страдание; целостность — здоровье и избавление от всех тех внутренних распрей и разочарований, которые делают жизнь столь многих людей бессмысленной и трагически бесплодной. Уже отмечалось, что психика включает не только сознательную личность, но и элементы личного бессознательного — представленные тенью — и коллективного бессознательного, залегающие в более глубоких слоях психических переживаний, и представленные архетипами. В таком всеобъемлющем виде психику очень удачно представляет круг. Эта картина сама импонирует интеллекту: она служит схемой идеального состояния. В таком качестве круг представляет собой знак, а не символ. Для данной и последующей глав очень важно отличать значение термина «символ» в аналитической психологии от термина «знак». Юнг подробно обсуждает этот вопрос в работе «Психологические типы»:

357 «По моему мнению, понятие символа необходимо строго отличать от понятия простого знака... Например, старый обычай вручать кусок дерна при продаже земли можно назвать «символическим» в обычном смысле этого слова; но по своей сути он чисто семиотичен. Кусок дерна — это знак, представляющий весь участок земли...

Всякое толкование символического выражения как аналогии или сокращенного обозначения какого-нибудь знакомого явления семиотично. А представление о символическом выражении как о наиболее удачной формулировке сравнительно неизвестного, и по этой причине не поддающегося более ясному или точному описанию явления, символично...

Пока символ актуален, он служит выражением явления, которое иначе или лучше охарактеризовать нельзя. Символ сохраняет свою действенность лишь до тех пор, пока он наполнен значением. Но как только он лишается своего содержания, т.е. как только появляется выражение, описывающее искомое, предполагаемое или интуитивно понимаемое явление лучше прежнего, старый символ умирает, т.е. сохраняет за собой лишь историческое значение. Тем не менее, мы можем продолжать говорить о нем как о символе, предполагая его прежнее содержание, присущее ему до рождения лучшего его выражения...

Выражение, отражающее какое-нибудь известное явление, всегда остается просто знаком и никогда не может быть символом. Поэтому совершенно невозможно создать живой, т.е. наполненный значением, символ из знакомых ассоциаций»1.

Когда в сновидении или фантазии спонтанно появляется образ крута, который постепенно вычерчивается и растет вместе с развертыванием бессознательного материала на протяжении, возможно, недель или месяцев, его больше нельзя рассматривать просто как знак, изображение желанного идеала. Скорее теперь он является истинной символической картиной, представляющей потенциальную реальность или реальность, существующую в невидимой психической сфере. Это — живое переживание.

Подготовительная работа, требующаяся для определения границ круга психики — ее периметра, — обсуждалась выше. Указывался также и дальнейший шаг, заключающийся в отыскании центра. Вычерчивание периметра связано с психологическим обособлением индивида от своего окружения. Поиск центра в большей мере является внутренней, более субъективной проблемой. Очертив, так сказать, себя крутом, индивид может обнаружить, а фактически неизменно обнаруживает, что его внутренние владе- 358 ния, где хотелось бы править единолично и слышать лишь свой собственный голос, населяют и другие. Чужие голоса, иные желания и импульсы, которые он не может отнести на счет собственного эго, требуют к себе внимания. Возникает вопрос: кто хозяин этих владений? Основой круга, конечно же, является центр, вокруг которого вращается все остальное. Аналогично и в психике — центр выступает управителем всего человека. В сознательной области хозяином служит эго, но в этой, большей сфере, эго — лишь один голос из множества. Здесь правитель должен превосходить эго. Зго должна быть надличная ценность, способная подчинить и командовать эго, как эго благодаря развитию сознания превзошло аутос. Этого правителя Юнг назвал Самостью.

Обсуждение психики под символом круга включало подразумеваемое предположение, что живые существа состоят из тела и духа. Так же, как в физической сфере мы имеем дело с материей, телом и энергией, так и в психологической сфере мы встречаем нечто, так сказать, эквивалентное материи — его можно назвать «телом» или структурой психики — и присущую ему энергию. Представление о психике как о некоторого рода теле отвечает широко распространенному и свойственному каждому человеку ощущению, что в психологическом измерении он занимает некоторое пространство и имеет конкретное место, вдобавок, он чувствует, что обладает определенной энергией, присущей собственному психическому содержанию. Эта психическая энергия, или либидо, похоже, подчиняется законам, управляющим физической энергией:.

Естественно, психологическая энергия — лишь метафора физической, ибо мы не можем продемонстрировать видимое или осязаемое психическое тело отдельно от присущей ему энергии. Однако в физике бывает то же самое: там, где руки и глаза указывают на твердое тело, разум сталкивается с парадоксом — тело, кажущееся твердым, может быть просто формой энергии. Таким образом, психика, скорее всего, также представляет собой форму энергии. Тем не менее, из практических соображений мы продолжаем различать материю и энергию. Аналогичным образом и в психологической сфере удобнее будет рассматривать физическое тело, наделенное психической энергией.

Так же, как видимая энергия физических тел выступает только незначительной частью их общего запаса энергии, так и лишь очень маленькая толика энергии, присущей психике, находится в 359 распоряжении сознательного эго и личного «Я». Большая часть физической энергии находится в связанном виде внутри атомов. Аналогичным образом и большая часть психической энергии связана в инстинктах и паттернах биологического поведения, и архетипах, паттернах или формах психического поведения. У животных инстинкты преобладают в поведении и функционируют автономно. У людей они так же отстаивают свою самостоятельность до тех пор, пока у индивида не выработается сознательная позиция, достаточно сильная, чтобы противостоять им, контролировать и служить связующим звеном между ними и миром в человеческом сознательном поведении. Ибо о человеке можно сказать, что он обладает самосознанием и ответственен только тогда, когда он действительно знает, что делает. Личность, управляемая исключительно своим эго, не является автономной в этом смысле, ибо в знаниях о себе она ограничивается только сознательной областью, вне которой слепо уступает смутным влечениям и коварным импульсам бессознательного.

Очерчивая шаги, которые необходимо предпринять в повседневной жизни для сглаживания недостатков эго-сознания, я говорила о появлении спорных вопросов, благодаря которым непризнанные части психики можно сделать доступными сознанию.

Естественная тенденция заключается в заглаживании спорных вопросов, ибо они всегда вызывают неприятное противостояние и часто угрожают как взаимоотношениям причастных лиц, так и самоуважению индивида. Либо же, обладая иным темпераментом, индивид может взять себе за правило — идти напролом при первых признаках возникновения подобной ситуации, надеясь доказать свою правоту своеобразным психологическим блицкригом. Он избегает или атакует их, так как чувствует, что они несут в себе неизвестный и опасный эмоциональный заряд.

Однако ни один из этих путей не ведет к чему-либо существенному, ибо бессознательный элемент остается нераспознанным, а его проекция во внешний мир, на ситуацию или оппонента, только усиливается. Так как каждый раз, при появлении возможности осознания бессознательному содержанию позволяют ускользнуть нераспознанным, проекция обретает правдоподобие и достоверность, подкрепленные опытом. Поэтому впоследствии распознать ее истинную природу еще труднее, так как с течением времени сложнее оценить реальные факты ситуации. Таким образом, несмотря на то, что при чрезмерно глубоком рас- 360 смотрении или слишком грубом решении спорные вопросы и неожиданные осложнения могут легко вызвать гнев, страх и тревогу с крайне болезненными и губительными последствиями, человек, ищущий более тесной связи с жизнью и самим собой, должен взглянуть этой опасности в лицо.

Когда индивид, оказавшийся в подобной ситуации, отваживается прояснить и разрешить свою проблему, используя для этого терпение и добрую волю, он обнаруживает, что высвобождается энергия, обычно в форме эмоции. В дальнейшем эту энергию необходимо разделить на две части или, если прибегнуть к физической аналогии, разложить на две линии силы, перпендикулярные друг другу. Одну из этих линий представляет касательная, проведенная через точку соприкосновения двух кругов. Она не пересекает площади ни одного из них и не нарушает их законных границ. Эта линия представляет объективную истину ситуации, непредвзятую «правду», линию беспристрастности или справедливости. Другой составляющей выступает перпендикуляр к этой касательной, который пересекает круг и при своем продолжении проходит через его центр. Он представляет эмоцию, в действительности не относящуюся к внешней ситуации, — энергию, присущую той части психического содержания, которое было бессознательным и проецировалось во внешнюю ситуацию. Эта энергия, высвободившись из проекции, пронзает внутреннюю часть круга психики.

Та часть энергии, которая относится к жизненной ситуации, будучи освобожденной от привязанности к бессознательной проекции, сразу же вольется в общее русло жизненной энергии. Индивид испытает чувство свободы и ослабления напряжения; безвыходное положение, мешавшее в работе или в отношениях с другом, разрешится, и он обретет новую легкость и успех во всем этом аспекте жизни. Ощущение выигрыша будет большим или меньшим соответственно значимости ситуации, но еще существеннее оно будет зависеть от ценности неизвестного психического содержания, ранее вовлеченного в проекцию.

Две рассматриваемые силы представляют фундаментальную оппозицию. В примерах, обсуждавшихся в предшествующей главе, первая приравнивалась к разумному фактору, позволяющему человеку распознать объективный стандарт. Вторая — к безрассудному и динамическому, заставляющему индивида отрицать всякую вероятность того, что его ощущения или точка зрения 361 могут быть ошибочными, и побуждающему заявлять: «Это — так и именно так!» Он не может допустить даже минимума относительности, который позволял бы ему сказать:

«Я вижу это так», — признавая, что кто-то другой может видеть это иначе.

Эти две силы действуют в каждом из нас. И если мы намереваемся следовать по пути, ведущему к сознанию и индивидуации, то рано или поздно каждому придется столкнуться с проблемой, создаваемой их фундаментальным противостоянием. Ибо одна из них представляет рациональную позицию по отношению к жизни, формообразующее отношение, которое на человеческом уровне выступает продуктом эго-сознания, научной мысли и логики, а на космическом или вселенском выражается законом Божьим или Логосом. Другая представляет динамическую энергию, аморфную и бесцельную, совершенно лишенную логики, которая, будучи иррациональной, как мы говорим, подчиняется лишь ratio природы — как вода, огонь или ветер. На человеческом уровне это — эмоция, в особенности аффект, паника, ярость, страсть. В своем безусловном, демоническом или божественном аспекте это — принцип, называвшийся греками Эросом'. Он «связует и освобождает» — принцип динамической взаимосвязанности.

Или же его можно назвать слепым влечением инстинкта, Кундалини, змеиной силой, которая, согласно учениям тантрического буддизма, покоится в корне всей психической жизни, свернувшись кольцом в не разбуженном инстинкте.

Если индивид осознает, что в его жизни действуют столь фундаментально противоположные силы, то конфликт между ними может оказаться столь серьезнь!м, что парализует любые усилия. Если он говорит «да» рациональной тенденции и подавляет другую, это может выглядеть правильным решением; все кажется в полном порядке, как если бы он добился удовлетворительного разрешения проблемы. Но жизнь теряет пикантность, он начинает чувствовать подавленность и угнетенность. Если он пойдет по противоположному пути и скажет «да» динамическому влечению, потакая эмоциям и уступая тому, что Д.Г. Лоренс называет «течением», жизнь оживится; но затем его поглотит поток собственных эмоций. Его может охватить паническая боязнь быть вовлеченным в разного рода крайности или погрузиться в незнакомую область внутренних переживаний. Он уже больше не сможет нормально общаться с другими людьми, и, возможно, его вообще перестанут понимать.

362 Человек, не испытавший этого состояния, едва ли может оценить силу страданий и боли, вызванных конфликтом такого характера. Все сделанное индивидом теряет обоснованность. Он может попытаться разрешить дилемму, следуя благоразумию и логике, придерживаясь добропорядочности, принимая во внимание все аспекты каждой ситуации, насколько они доступны пониманию, и исключая все другие соображения.

Некоторое время — возможно, несколько дней или даже недель — такой образ действия может казаться результативным. Но затем он утрачивает свою новизну, либо же ему мешают какие-нибудь внешние влияния, например: иррациональность жены или собственные необоснованные эмоциональные вспышки, которые, тем не менее, явно имеют значение, возможно, обеспечивая целостность. Возможно, поступая иррациональным образом, он в большей мере чувствует себя собой, чем тогда, когда тщательно продумывает свои поступки. Он говорит себе: «Когда я подчиняюсь этому импульсу, то ощущаю себя целостным». Но вскоре у него зарождается сомнение относительно того, к чему может привести иррациональный импульс. «Не является ли потакание своим желаниям эгоизмом?» — спрашивает он себя. И начинает задумываться, что сказали бы по поводу такого «потворства « сдержанные, владеющие собой лидеры, которыми он всегда восхищался. После чего снова возвращается в сдерживающие рамки закона и порядка, еще более отягощенный чувством вины за свое отступничество.

Данный конфликт описан здесь как сознательный, но это не обязательно так. Более часто схватка происходит скрытно и почти полностью незаметно. Несчастный индивид замечает лишь пагубные жизненные последствия конфликта и совершенно не видит его как психологическую или моральную проблему. При таких обстоятельствах конфликт, вероятно, ворвется в сознательную жизнь под маской физиологических симптомов. Это может быть паралич или менее серьезное заболевание, такое, как сильная головная боль, оказывающая парализующее действие. Иногда затруднение может проявиться под психологической маской, даже если его происхождение будет оставаться полностью неизвестным индивиду, который будет страдать от необъяснимых депрессий, инертности или усталости. Любая попытка приступить к работе требует титанических усилий, как в довольно распространенном кошмаре, когда ты не в силах тронуться с места потому, что ноги слишком тяжелые или, наоборот, невесомые, 363 так что невозможно оттолкнуться от земли. Конфликт такого рода может привести почти к полной беспомощности в жизни.

Там, где ситуация осознается больше, чем в каком-либо из предшествующих случаев, индивид понимает, что его сложности обусловлены внутренним конфликтом. Однако он не может разобраться в точном характере противоборствующих ценностей или разъединить их, дабы сделать правильный выбор. Существует множество различных способов разделения жизненных ценностей на противоположности. Противостояние рациональной позиции динамической является очень распространенным выражением безвыходного положения. В политической сфере оно принимает форму оппозиции правых левым или консервативного революционному. В религии — становится расколом на католическую и протестантскую точки зрения или вопросом формализма против мистицизма — деяний или милости, как называет это Павел, — тогда как в повседневной жизни оно ставит педантичную научную работу в противоположность творческому полету мысли. Существует, конечно же, несметное количество других линий расхождения — экстраверсия в отличие от интроверсии, индивидуальная цель в отличие от коллективной, материальные ценности в отличие от духовных, — каждая может представлять неразрешимую дилемму и привести к застою в жизни.

Когда так случается, возникает проблема, что делать с этими противоречащими друг другу, внешне несовместимыми факторами, ибо нет сомнения, что они в равной мере присущи психике. В действительности они не только присуши, но и являются органическими компонентами, составляющими, возможно, большую часть психики, более влиятельную, чем разумное и сознательное меньшинство. Для того чтобы психика не была раздираемым распрями домом, который не может процветать, следует отыскать способ примирения противоположностей.

Конфликт между сознательными и бессознательными элементами был выбран в качестве иллюстрации по причине его очевидности. Его легко может распознать любой, обладающий даже толикой психологического инсайта. Однако это не единственный и даже не самый сложный аспект проблемы. Ибо демоническая энергия, проявляющаяся в эмоции, вызванной спорным вопросом, и представляемая или персонифицируемая одним из архетипов, имеет не простой, а двойственный характер. В архетипах влечения бессознательного еше не дифференцировались, так как 364 дифференциация является функцией сознания. Поэтому они появляются в двусмысленной или двойственной форме, фактически, как пары противоположностей, т.

е. как плохой-хороший, благоприятный-вредный, духовный-демонический и так далее — через весь спектр возможных дихотомий. Фундаментальное противопоставление может быть аналогичным образом выражено другими несовместимыми парами, такими как: мужчина-женщина, янь-инь, солнце-луна, одушевленное-неодушевленное. Эта внутренняя двойственность безличной энергии, пробуждаемой жизненной ситуацией, представляет не чисто философский или академический интерес. Для разрываемого конфликтом индивида она исключительно важна и является вопросом жизни и смерти.

Ибо до тех пор, пока он не отыщет способ уладить внутреннее противостояние, его жизнь будет оставаться в подвешенном состоянии, а душа — полем сражения.

Прежде чем пытаться разрешить фундаментальный психологический конфликт, сперва следует внимательно рассмотреть проблему на сознательном уровне. Если этот подход не даст удовлетворительного решения, необходимо тщательно изучить бессознательный материал в поисках дополнительных свидетельств причины затруднения и ориентиров в отношении его устранения. При следовании этим путем обычно обнаруживается причастность факторов, выходящих за границы личной жизни индивида. Например, присущее конфликту противостояние может быть связано с родителями, которые, — наряду со своими собственными, не всегда согласующимися характерами и темпераментами — с точки зрения ребенка, неизбежно отличаются несовместимостью по причине противоположности полов. Тем не менее, для того чтобы ребенок сам по праву стал индивидом, он должен найти способ объединить в себе неотъемлемые качества обоих родителей, присущие ему самому; ибо каждый из них является частью самого материала его организма. Это проблема, которую должен решить каждый ребенок, и задача может оказаться сложной, даже если родители имеют сходные вкусы и нравы. Однако, когда родители сочетаются браком не из-за сходства, а из-за различия, привлекая друг друга именно собственной несхожестью, как это нередко бывает, проблема ребенка окажется весьма серьезной, в особенности если ни один из них не постарался ассимилировать психологические ценности, представляемые партнером.

365 В такой ситуации ребенок скорее всего идентифицирует себя с одним из родителей; он будет во всем подражать ему, любить и восхищаться всем, что связано с ним, и отвернется от другого. Очень четко этот случай характеризует Юнг. Описывая ребенка, отрицательно относящегося к матери, он говорит: «Главной движущей силой этого типа личности является девиз: Все что угодно, лишь бы это не было похоже на мать!»4 Или же, если ребенок положительно настроен к матери, соответствующие отрицательные эмоции негодования, сопротивления и даже ненависти могут быть направлены на отца.

Выраженная отрицательная позиция по отношению к родителям особенно часто развивается в случае отсутствия гармонии между ними. Такая позиция неизменно имеет серьезные психологические последствия. В подобных семьях муж и жена приписывают друг другу причину всех неурядиц супружества и даже самой жизни, и проекция на партнера может на этом не заканчиваться. Муж представляет для жены ее анимус, ее неизвестную другую сторону, а жена аналогичным образом несет на себе проекцию анимы мужа. Таким образом, если кому-нибудь из супругов недостает ин-сайта в отношении собственного характера и не очевидного содержания своей психики, он очень быстро проецирует все это на партнера. И в результате будет считать того виновным во всех проблемах и конфликтах несовместимости характеров, причина которых — в отсутствии целостности в нем самом.

Когда такую обширную проекцию делает жена, она считает, что все превратности ее судьбы исходят от мужа и его родни, тогда как все желательные факторы приписываются ее родственникам. Самым серьезным упреком ребенку с ее стороны будет заявление: «Ты — точная копия отца». Нет никакого сомнения в том, что в некоторых отношениях ребенок похож на отца, определяющего половину его наследственности. Но едва ли можно считать ребенка ответственным за этот факт.

Однако в результате подобного порицания отцовских черт он может последовать примеру матери и возненавидеть все связанное с отцом, не приемля его характер не только в собственном родителе, но и во всех других мужчинах и — с намного более разрушительными последствиями — в самом себе. С другой стороны, ребенок может больше любить отца. Тогда, возмущаясь несправедливостью материнских обвинений, он займет прямо противоположную позицию и встанет на сторону отца против матери. В этом случае он 13 - 7325 366 будет вынужден уместно или неуместно отстаивать характеристики отца — желательны они или нет — в ущерб собственному критическому анализу.

Какую бы из этих позиций ребенок ни занял, с приходом зрелости конфликт между не сочетающимися родительскими элементами будет отнимать все большую часть его энергии и удерживать ее в бессознательном. Ибо он не осмелится осознать, что сознательной позиции противоречит и бросает вызов иной ряд ценностей, скрытых в его характере — ценностей, связанных с родителем, которого он выбрал презирать и, психологически выражаясь, вытеснить. Взамен он будет цепляться за свою сознательную точку зрения с упорством, окрашенным предубеждением и фанатизмом, ибо она берет начало от бессознательного корня его положительной связи с предпочитаемым родителем и потому неизбежно оказывает автономное и компульсивное влияние на сознание. Либо же, даже оставаясь в неведении относительно внутренних противоречивых элементов, он предоставляет им полную свободу, и те бесконтрольно функционируют в повседневной жизни. Тогда грозит безнадежная непоследовательность, и все сказанное или сделанное сегодня может не иметь никакой связи с его вчерашними или завтрашними действиями или убеждениями. Несомненно, жизнь, столь отличающаяся непостоянством, может легко зайти в тупик.

До того как современные открытия в области бессознательного стали достоянием широкой публики, можно было ожидать, что каждый индивид с возрастом автоматически избавляется от влияния родителей и, оставив конфликты детства позади, волен беспрепятственно распоряжаться своей зрелой жизнью. Однако исследования не только Фрейда и его последователей, но и многих других психологов ясно показали, что реальные родители, а в еще большей мере то, что Фрейд называет родительскими имаго, а Юнг предпочитает обозначать как родительские архетипы, имеют собственное динамическое значение и обладают специфической энергией, которую нельзя полностью игнорировать или подавить5. Психическая энергия, подобно своему физическому аналогу, неразрушима, и любое ее количество, вытесненное в бессознательное, не перестает существовать. Напротив, оно активирует соответствующие архетипы, вызывая волнения в бессознательном, и в конечном итоге прорвется в сознание.

367 Архетипы обладают неотъемлемой двусмысленностью или двойственностью. Если сознание выбирает одно из противоположных значений отдельного архетипа, другое, будучи вытесненным, уносит с собой в бессознательное присущую ему специфическую энергию. Человек не может внешне рациональным образом выбирать одно, строго исключая другое. Ибо каждая из противостоящих тенденций динамична и не терпит полного отрицания или вытеснения. Это ясно в том случае, когда конфликт индивида обусловлен различием между отцом и матерью, так как обе противостоящие ценности являются частью его самого, имея своим началом родителей, которые казались ему в детстве существами огромного размера и силы и которые из глубин бессознательного продолжают оказывать подавляющее влияние даже в зрелой жизни. Для младенца отец и мать более чем простые смертные; они всемогущи, непостижимы и внушают благоговение; их «да» и «нет» не оспариваются, даже если они являются самыми близкими, иногда снисходительными людьми, которые всегда принимаются на веру. От них ребенок черпает свое первое представление о богах и их могуществе.

Тем не менее, каждый человек носит в себе — в генах, определяющих его сущность — частицу как отца, так и матери. Он не может избежать этой двойственной судьбы или ее последствий, отвергая отца и вступая в союз только с матерью, так же как не может отречься от матери и следовать исключительно примеру отца. Подобное означало бы расчленение — увечье и смерть. Такой смысл могут иметь сновидения об увечье — нанесенном себе самостоятельно или кем-нибудь другим, т.е. они могут означать, что сновидец пытается всецело идентифицироваться только с одним из родителей или с одной из сторон его характера и поэтому вынужден отсечь те члены, которые представляют другого родителя или другую его сторону.

Согласно отрывку из Первого Евангелия, который, как кажется, странным образом расходится с контекстом, Христос советует и даже заповедует увечье в качестве средства борьбы с неприемлемыми или порочными аспектами характера. Его наставление повторяется дважды, в несколько отличных вариантах. Во втором варианте мы читаем:

«Если же рука твоя или нога твоя соблазняют тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, 13» 368 нежели с двумя руками и двумя ногами быть ввержену в огонь вечный»6.

Этот совет кажется действенным, если цель человека состоит в достижении определенного стандарта или в подгонке под конкретный образец совершенства. Но если целью служит целостность, все члены должны найти свое место в жизни индивида, а их различия и несовместимости должны быть преодолены посредством трансформации, а не вытеснения из сознания. Судя по контексту приведенного выше отрывка, кажется, что сам Иисус не совсем был удовлетворен учением о самокастрации, так как здесь же и в предшествующем варианте7 это предписание сопровождается другим, имеющим совершенно иное значение. Так, он тут же говорит следующее:

«Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих...

Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее».

Далее излагается притча о заблудшей овце, которая, далеко не будучи отвергнутой, отрезанной, считается более важной, чем остальные девяносто девять овец, никогда не подвергавшихся опасности8. Это, на вид алогическое, суждение основывается на том, что заблудшая овца не только представляет ценность, но и означает то, что необходимо для целостности: без нее отара будет неполной. Точно также и в стремлении к целостности психики презираемый и вытесненный элемент — заблудшая недостающая овца — имеет несоразмерную ценность, ибо его наличие существенно необходимо для исцеления и восстановления целостности психики.

Эта догма подчеркивается в Евангелии и далее, ибо за притчей о заблудшей овце следует история о ссорящихся братьях. В главе 18 конфликт остается неразрешенным, но в упомянутой выше истории мы читаем:

«Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой»'.

В неканоническом варианте10 этой же истории брат представлен как второе «Я» человека, а высказывание гласит: «Прежде примирись с самим собой, и тогда иди и принеси дар твой».

369 Таким образом очевидно, что увечье не рекомендуется в качестве удовлетворительного решения проблемы внутренних противоположностей. Если даже одна-единственная часть психики утеряна, ее необходимо отыскать, преодолевая все трудности, боль и возможное нисхождение в ад (см. выражение «быть ввер-женым в огонь вечный»), — т.

е. в бессознательное, невзирая на все опасности и страдания, которые сулит подобное путешествие. Ибо только когда все утерянные члены будут возвращены на свое законное место, психика станет целостной.

В биологической плоскости противоречивые элементы отца и матери, мужчины и женщины, совмещаются на новом уровне в ребенке, который несет в себе физиологические характеристики и психические компоненты, унаследованные от обоих родителей. Поэтому неудивительно, что в образах бессознательного ребенок часто появляется как символ внутреннего примирения индивида в психологической плоскости.

В религиозном символизме младенец Христос, являющийся Сыном Господа, своего Божественного Отца, и сыном Марии, своей человеческой матери, примиряет Бога и человека в личности. Философы-алхимики рассказывают, как в их ретортах обрело форму видение таинственного зародыша, называемого ими гомункулусом. А в сновидениях и фантазиях современных людей Самость снова и снова представляется в образе маленького ребенка11.

Сотворением ребенка природа действительно совмещает противоположности. Но в психологической сфере ей был брошен вызов, и в естественный ход вещей часто вмешивалось развивающееся у человека эго-сознание, которое наделено способностью выбирать и тем самым не повиноваться природе. Именно вследствие этой способности человеческую жизнь раздирают противоречивые ценности. Для животных такой проблемы не существует. Они принимают то, что дает им природа, нравится оно им или нет, и живут по ее закону; но человек стремится сам приспособиться к жизни и ее условиям. Если же они не устраивают, он пытается выбрать благоприятные факторы и устранить неблагоприятные. Но если отвергнутые элементы оставляются без внимания и не ассимилируются, а просто вытесняются, присущая им энергия угрожает сознательной адаптации. Вместе с тем, поскольку отброшенные ценности были загнаны в бессознательное, индивид может совершенно не осознавать характер своего затруднения. В таком случае для выяснения ценностей, про- 370 тивостояние которых вызьшает нарушение покоя, необходима определенная методика.

Требующийся тщательный анализ следует предпринимать только под руководством и с помощью опытного психоаналитика, так как обсуждаемые здесь конфликты вследствие своей серьезности затрагивают крайне чувствительные и уязвимые аспекты человеческой психики. Анализ начинается с рассмотрения биографии пациента, в особенности того личного и субъективного ее аспекта, который кажется имеющим значение только самому больному. За этим следует анализ сновидений и фантазий, который, скорее всего, будет составлять значительную часть всей работы, поскольку они являются основным источником информации, касающейся содержания бессознательного. Однако нередко пациент не может ясно выразить словами характер конфликтующих в нем сил; образы сновидений могут не представлять их адекватно, или он может не понимать своих сновидений. В этом случае следует попробовать спонтанно изобразить их схематически или рисунком — подобно изображениям круга, обсуждавшимся в предшествующей главе — для того чтобы у психоаналитика сложилось какое-то представление об испытываемом им страдании.

Во многих случаях, когда я спрашивала пациента, явно имеющего серьезные проблемы:

«Что так мучает вас?» — больной, указывая жестом на сердце или живот, отвечал: «У меня здесь как будто большой ком», или «Вот здесь жжет огнем», или «В этом месте у меня все переворачивается», или «Здесь — сплошная пустота». Очевидно, эти люди не знали, что именно гложет их, и хотя они понимали, что мучения имеют психологический характер, тем не менее ощущали их в теле. Это означает, что, поскольку затруднение бессознательно, оно проецируется на тело. В таких случаях я прошу пациента нарисовать то, что происходит в нем, или, активно используя фантазию, попытаться изложить в форме рассказа. Иногда пациент способен отразить невидимые факторы, тревожащие его. Если удается обрисовать их, то есть объективировать, они становятся доступными для сознания, и человек получает возможность управлять ими.

Этот способ выявления бессознательного содержания согласуется с естественным психическим законом. Как отмечает Юнг:

«Явления бессознательного, хотя и избегают области сознания, все же проявляются то во снах, то в видениях, то в фантазиях... Это содержимое представляет автономный комплекс, отделенный 371 от сознания, живущий собственной жизнью в психическом не-эго и мгновенно проецирующий себя всякий раз, когда он каким-либо образом констеллируется, т.е.

привлекается родственными объектами во внешнем мире...

В таких иллюзорных образах... выражен весь феномен проекции автономного содержимого бессознательного. Такие картины-мифы, похожие на сны, рассказывают нам о том, что имела место проекция, и что именно проецировалось»1'.

Для того чтобы дать возможность проецируемому, но пока еще неизвестному психическому содержанию развернуться в своем подлинном виде, не искаженном сознательным вмешательством, следует отбросить все заранее сложившиеся представления о том, каким должен быть рисунок. Рука должна использовать карандаш так, как если бы она составляла некоторого рода аппарат, регистрирующий картину психической реальности. Это не означает, что рисунок выполняется бессознательно, подобно автоматической записи; напротив, в него необходимо вложить много сознательного внимания и усилия. Но содержание рисунка не выбирается сознательно, а сам он не ограничивается заранее продуманной формой; допускается определенная независимость. Рисунок вроде бы уже как существует, а художник просто воспроизводит его по памяти. Или же он выполняется подобно тому, как ребенок выстраивает свой маленький мир из игрушек в песочнице — такой прием широко применяется в игровом методе детской психотерапии. По характеру игрушечного мира, создаваемого ребенком, можно узнать тайны его внутреннего мира, и таким образом выяснить, какое затруднение тревожит его.

Добившись правильной установки, индивид, вьшолняющий такой рисунок, чувствует, что не он выступает творцом, выбирающим изображаемые объекты; скорее, ему кажется, что сами объекты являются инициаторами рисунка, побуждающими его изобразить их. Это ощущение себя в качестве простого посредника, так сказать, выбранного автономным образом или идеей инструмента, очень часто возникает у художников и писателей. Данную ситуацию точно передает статуэтка евангелиста Марка. Он изображен сидящим со свитком на колене и с пером наготове в руке, а голова апостола наполовину повернута ко льву13, по-видимому, нашептывающему ему на ухо то, что он должен писать.

Когда возникает образ, желающий, так сказать, быть нарисованным, субъект взаимодействует с ним в своем воображении, и 372 изменения, происходящие с образом, отражаются в рисунке; или же он может выполнить ряд рисунков, демонстрирующих последовательные изменения — так сказать, историю образа. Судьей тому, что должно быть в рисунке, во всем должен быть глаз, а не разум. Иногда индивида увлекает не спонтанно возникающий иллюзорный образ; вместо этого он может захотеть нарисовать картину или схему какой-нибудь ситуации или отрывка из своего сновидения, интригующего его несоразмерно тому значению, которое удалось выяснить с помощью методов свободных ассоциаций и развития содержания, обычно использующихся в толковании сновидений.

В этом так называемом бессознательном рисовании очень важно избегать анализа материала в процессе работы, ибо подобная сознательная оценка почти неизменно приводит к искажению образов или нарушению спонтанности их раскрытия. Анализ и критический обзор должны применяться для выявления значения рисунка, но это делается позднее. Сосредоточить все свои усилия и внимание на задаче и вместе с тем воздерживаться от сознательного вмешательства очень сложно. Однако это важное условие работы, каким бы трудновыполнимым оно ни было. Ибо все это — не праздное времяпрепровождение, а серьезная попытка, во-первых, выяснить, что собой представляет невидимая внутренняя реальность, и, во-вторых, проанализировать ее таким образом, чтобы усилия, затраченные на рисунок и концентрацию внимания на отображаемой внутренней проблеме, могли оказать такое воздействие на психическую ситуацию, которое нельзя достичь прямыми методами.

По этой причине нет никакого смысла просто рисовать круги или квадраты — с циркулем и линейкой в руках это может любой. Не приносит никакого волшебного исцеления и изображение бессмысленных форм и внешних объектов. Во внутреннем мире вещи настолько же реальны, как и в физическом. Когда кто-нибудь говорит: «Это только лишь психическое» — он не верит в реальность психического мира и предполагает, что психические явления — это пустое ничто, воображаемый материал, который не имеет субстанции или тела, который можно произвольно изменять или принимать в нем желаемое за действительное, а потому практичные люди могут не обращать на него внимания.

Но это не так. Психический материал реален и имеет вес, а изменить его можно, только затратив реальные усилия. Обсуждав- 373 шееся здесь представляет собой инструмент, метод, посредством которого сознательное усилие можно применить к психической реальности. Когда человеку удается нарисовать подлинную картину внутренней ситуации, и он продолжает работать с материалом, покоряясь и подчиняясь, так сказать, тому, что хочет и желает быть нарисованным, — тогда, как это ни странно, психическая ситуация действительно меняется соответственно изменению образов на рисунке. Было обнаружено, что бессознательные факторы, активированные каким-либо конфликтом в жизненной ситуации, легко проецируются вовне. Образ, над которым работает индивид, может казаться не имеющим прямой связи с конфликтом, но если он привлекает внимание настолько, чтобы заинтересовать и даже увлечь индивида, его либидо — энергия бессознательного содержимого — устремится к нему. Сам факт, что образ очаровывает индивида, означает, что на него проецировались бессознательные факторы. Занимаясь объектом своего интереса, индивид в действительности обращается к самому себе, своему неизвестному бессознательному содержанию.

Современная живопись основывается на весьма схожем психологическом механизме, хотя большинство художников, по-видимому, до конца или даже вовсе не понимает психологического значения своих произведений. Художник нереалистической школы не ставит своей целью воспроизведение явного внешнего вида вещей, а стремится передать их абстрактное значение. Он проникается содержанием объекта или ситуации, впитывает в себя их неотъемлемые качества, а затем пытается изобразить то, что чувствует. Он называет это сущностью объекта, его внутренней реальностью или surrealite и не понимает, что воспринимаемая им подобным образом реальность не относится непосредственно к объекту. Если бы это было так, то все художники, работающие с одним и тем же материалом, пришли бы к аналогичным заключениям в отношении него, а это, несомненно, не так.

Скорее, воспринимаемая художником реальность является эманацией или отражением от объекта. Это — «сверхреальность» не объекта, а самого субъекта; это — его психическая реальность или истина. Таким образом, в действительности художник воспринимает свою психику, собственное бессознательное содержание, проецирующееся на объект и открывающееся ему, как если бы оно было неотъемлемым качеством объекта, его первичной реальностью. Если художник способен взглянуть на свою карти- 374 ну подобным образом, он может намного больше узнать о себе, чем о природе объекта.

Более того, если он настоящий художник, его картины будут отражать не только личное внутреннее состояние автора, но и бессознательную психику его времени.

Аналогичным образом и рисунок пациента может предоставить много полезной информации о его реальной психологической ситуации14. Вдобавок, если пациент привержен истине субъективных переживаний не менее верности настоящего художника ощущению внутренней истины объекта, то это скажется на его внутреннем состоянии, и он сможет увидеть путь к разрешению конфликта.

Работа пациента над собственным рисунком напоминает занятие алхимиков, настойчиво экспериментировавших с веществами и химическими реакциями. Как свидетельствуют их труды, превращения, наблюдавшиеся в ретортах, одновременно происходили и в самих экспериментаторах. Психологу понятно, что такой результат объясняется проекцией бессознательной психической жизни алхимика на неизвестные и таинственные для него материалы, с которыми он работает. Юнг пишет:

«Действительная природа материи не была известна алхимику, он знал ее только поверхностно. Пытаясь исследовать ее, он проецировал бессознательное во тьму материи, дабы осветить ее. Чтобы объяснить тайну материи, он проецировал в то, что требовало объяснения, другую тайну, а именно — собственное неизвестное психическое содержание!»15.

В результате, работая с веществом в колбе, алхимик одновременно имел дело с той частью своей психики, которую проецировал:

«Строго говоря, проекция никогда не приводится как таковая; она случается; она просто есть. Во мраке чего-либо внешнего для меня я неосознанно встречаю собственную внутреннюю или психическую жизнь»16.

Таким образом, случившееся в эксперименте произошло и в экспериментаторе. Как имели обыкновение говорить алхимики: «Tarn ethice quam physice» (в психическом мире — все, как и в физическом мире). Юнг продолжает:

«Тем не менее, мне кажется, было бы ошибкой объяснять формулу "tam ethice quam physice" теорией соответствия, и утвер- 375 ждать, что она является «причиной» формулы. Наоборот, она скорее всего представляется рационализацией результатов проекции. Алхимик практиковал свое искусство не потому, что исходил из теории соответствий, истина состоит в том, что он убедился в присутствии предшествующих существованию принципов в физической материи. Я склоняюсь к тому, чтобы признать подлинной причиной развития алхимии не философскую доктрину, но личные проекции исследователей. Я думаю, что во время своего химического эксперимента оператор испытывал определенные психологические ощущения, которые проявлялись в нем как особое поведение химического процесса.

Поскольку в основе этого лежали проекции, он, естественно, не осознавал, что полученные результаты не имели ничего общего с материей как таковой (как мы ее понимаем теперь). Он трактовал свою проекцию как свойство материи: но то, что в действительности исследовалось, было его бессознательное... Такие проекции повторяются там, где человек пытается познать темную бездну и невольно заполняет ее живой формой».

«Он [Зосим, алхимик философ третьего столетия] стремился производить опыты на самой материи, добиваясь полной идентичности между ее поведением и процессом в своей собственной психе. Но так как упомянутая идентичность находится в бессознательном, Зосим не способен сообщить об этих процессах больше, чем остальные. Для него она просто существует и не только служит переходом, но и действительно является мостом, соединяющим психические и материальные проявления в нечто единое, так что "то, что находится внутри, находится и вне"»18.

В ряде религиозных систем рисование используется как способ содействовать духовному ррсту новообращенных. В некоторых случаях священные рисунки просто созерцаются; в других — их тщательно копируют, что способствует медитации и помогает концентрировать внимание на созерцаемом субъекте. В тибетских ламаистских монастырях молодые послушники по сей день перерисовывают эмблемы храмовых флагов. Буддисты используют священные рисунки и схемы как яитры19, во многом наподобие того, как католик созерцает остановки Христа на крестном пути или другие священные картины для развития души.

Иногда рисунки состоят из замысловатых геометрических узоров эзотерического значения; их рисуют многократно — такой вид деятельности похож на сложные танцы и физические упражнения, практикуемые в некоторых школах йоги и обрядах посвя- 376 щения других религий. Вероятно, подобной цели служит и орнамент в виде завитков, столь часто применяющийся для украшения религиозных манускриптов в христианских монастырях; а мастеровые, украшавшие резьбой такого же символического плана церкви и соборы Европы, вполне возможно, делали это, как во славу Господа, так и на благо собственной душе.

В таких случаях используется рисунок более или менее установленной формы, на протяжении многих лет или даже столетий канонизированной и освященной общинами религиозной культуры; его общепризнанная цель состоит в том, чтобы вызвать отклик в душе или, как сказали бы мы, в психике новообращенного. С другой стороны, когда добиваются не «совершенства», а целостности индивида, безусловно, нельзя заранее знать или предписывать, что будет нарисовано, либо к какому идеалу следует стремиться с помощью рисунка, так как индивидуальные переживания уникальны.

Кроме того, человек, собирающийся отобразить свою сокровенную личную проблему, должен иметь полную свободу выбора собственных символов. Однако, как ни парадоксально, он не свободен в их выборе; символы, так сказать, сами выбираются, и он вынужден отдать руку и карандаш в распоряжение тех символов, которые избрали его в качестве своего «портретиста».

При добросовестном соблюдении этого условия результат работы уникален и индивидуален — выражение самого сокровенного аспекта жизни данного человека. Тем не менее, изучение собрания таких рисунков, связанных с проблемой конфликта противоположностей, обнаруживает поразительные сходные черты. На многих из них психика изображается в виде круга20, тогда как конфликтующие ценности символически представлены либо как вторгающиеся в круг извне, либо, если найдено приемлемое решение, как входящие в круг. Аналогичные узоры расположены на священных скульптурах и картинах многих религиозных систем, и часто символическим языком передают их глубочайшие истины или тайные учения. Однако, если рисунки, выполненные людьми в процессе психологического анализа, связаны с их индивидуальными проблемами и трудностями, то композиция, ставшая общепринятым религиозным символом, уже больше не имеет этого личностного качества; она обезличена многовековым использованием и вытекающей отсюда модификацией. Чисто личные или случайные элементы постепенно исключались, а 377 очищенный от преходящих составляющих переживаний отдельных людей конечный продукт оставался в качестве абстрактного символического выражения проблемы или истины, имеющего намного более широкое, даже универсальное применение.

До тех пор пока рисунок действительно отражает архетипичес-кую драму, переживаемую в бессознательном, он способен привлекать и пленять внимание истово верующего. Медитируя над ним, он может отыскать подходящее решение собственных индивидуальных проблем и трудностей. В махаяна-буддизме такая фигура называется мандалой, и Юнг принял этот термин для обозначения всех подобных изображений. Он пишет:

«Термин "мандала" был выбран в связи с тем, что это слово обозначает ритуальный или магический круг, применяющийся в ламаизме и тантрической йоге как янтра для облегчения медитации. Церемониально используемые восточные мандалы представляют собой закрепленные традицией изображения; они могут быть нарисованными, написанными красками или, в некоторых специальных церемониях, даже скульптурными.

Я совершенно уверен в том, что эти восточные символы не были изобретены кем-нибудь из основоположников махаяны, а зародились в сновидениях и видениях. Ведь они относятся к древнейшим религиозным символам человечества и, вероятно, существовали даже в эпоху палеолита (см. родезийские наскальные рисунки)»21.

Подлинные мандалы встречаются и в христианской иконографии, особенно в ее эзотерических или тайных аспектах. Сходные изображения наблюдаются и среди символов многих других религий. Они часто встречаются в, кельтском религиозном изобразительном искусстве и художественных формах многих индейских племен Мексики и Центральной Америки, например, у древних майя, тогда как так называемое колесо солнца, обнаруженное на пещерных рисунках периода палеолита, вполне вероятно, как считает Юнг, является ранней формой мандалы, ибо солнце как внешний объект никогда не могло изображаться кругом с крестом в нем. Эта фигура, несомненно, является художественной формой — т.е. она родилась в воображении художника или берет свое начало от архетипического образа, воспринятого и воспроизведенного посредством рисунка. Была ли она связана с конфликтом противоположностей — мы никогда не узнаем; но достоверно известно, что эта форма в виде круга, разделенного крестом, существовала столетиями и до сих пор притягивает взор 378 и воображение современных людей, по крайней мере для некоторых из них она представляет альтернативу их собственной психической двойственности.

Слово «мандала» означает круг и употребляется в частности для обозначения магического круга. Однако в религиозном употреблении оно имеет специальное значение: «мандала является символической геометрической диаграммой, посредством которой вызываются божества»22. Вычерчивание такой фигуры в ходе церемониала преследует две цели: во-первых, определение границ пространства, обеспечивающего индивиду защиту от чуждых влияний; и во-вторых, исцеление заболевания его души или тела посредством идентификации с верховным божеством, символически пребьшающим в центре. Исцеление души здесь служит эквивалентом просветления. Психологическое значение состоит в том, что мандала используется для отделения личностной психики от «не-Я» с целью не допустить или изгнать чуждые влияния и объединить отличные психические элементы под руководством нового центра, то есть заменить частичное главенство эго признанным господством Самости.

Круг в качестве магического средства защиты — известная концепция. Когда маг собирается вызвать силы духов, он обычно чертит вокруг себя круг. Затем он взывает к помощи того духа или демона, от которого при посвящении он получил свои магические способности, и велит ему или просит защитить круг. Этого он добивается, рисуя изображение или символ духа или демона, либо начертанием тайного имени этого существа во внутреннем пространстве круга или же, возможно, выкладывая содержимое своего амулета или сумки с талисманами на то место, где, по его мнению, должен стоять на страже демон. Чуждые духи неспособны пересечь проведенную линию, поэтому он остается в безопасности.

Нечто подобное практикуется, когда в моменты опасности, особенно психологической опасности (современная формулировка, соответствующая древнему представлению об угрозе со стороны злых духов), подразумевается настоятельное требование не разрывать круг. Например, ожидается, что никто не выйдет из комнаты во время важного совещания. Даже в неофициальной обстановке возникает атмосфера неловкости, когда кто-нибудь слишком рано выходит из-за стола, особенно если застолье имеет ритуальное значение, как в случае чествования дня рождения 379 или религиозного праздника такого, как рождество или День благодарения. Если же говорить о спиритическом сеансе, то здесь, когда медиум впадает в транс и вступает в контакт с силами духов, разрывать круг считается даже опасным, так как в противном случае ему будет трудно выйти из транса и вернуться в сознательное состояние.

Петер Фройхен2' рассказывает, что однажды, когда он жил в самой недоступной части Гренландии, ему довелось присутствовать на магической церемонии, в которой знахарь отправлялся в мир духов, дабы очистить загрязненный запас питьевой воды деревни.

Считалось, что это мероприятие чревато множеством опасностей. В жилище знахаря собралось все население деревни, тогда как сам он лег на кровать и начал монотонно бубнить. Постепенно он впал в состояние транса; его голос становился все тише и тише, как будто удаляясь все дальше и дальше в своем путешествии в мир духов.

Эмоциональное напряжение выросло в хижине настолько, что люди чуть ли не впадали в неистовство. Вскоре один мужчина не выдержал. Он вскочил и бросился бежать прямо сквозь снежную стену хижины. Тут же в голосе знахаря послышались тревожные нотки.

Он сбился с пути в мире духов, и ему чрезвычайно трудно было вернуться обратно в хижину и в свое тело; действительно, он чуть не умер, а человека, разорвавшего круг, обвинили в серьезном преступлении.

Запрет на разрыв круга согласуется с психологическими законами. Если кольцо разорвано и что-то просачивается наружу, выполняемая работа может оказаться под угрозой срыва; и наоборот, новоприбывший, включающийся в группу, уже глубоко поглощенную каким-то делом, может привнести с собой постороннее влияние, пагубное или даже губительное для всего предприятия. В особенности необходимо сохранять круг замкнутым, когда предстоящее дело включает нечто, не совсем понятное, а потому предполагающее встречу с неизвестными элементами, частично понимаемыми силами или бессознательными динамическими факторами. Вдобавок, необходимо предпринять дополнительные защитные меры, обеспечивающие свободное течение мыслей и устойчивость внимания исполнителей, которые к тому же будут сдерживать их эмоциональные реакции, чтобы не вмешались другие бессознательные элементы и не внесли свою долю неконтролируемой эмоции в ситуацию.

380 До сих пор мы говорили о символизме круга применительно к проблеме групповой деятельности и человеческих взаимоотношений. Наряду с этим он имеет более непосредственное отношение к проблемам процесса индивидуации. В предшествующей главе выделялись личностные аспекты данного вопроса, такие, как необходимость собрать все части психического материала, пребывающие в проекциях, отделить от жизненных ситуаций, которые делают их заметными, и вернуть обратно в круг психики.

Если индивид проецирует значительную часть самого себя на другого человека или на идею и не осознает психологической подоплеки своего энтузиазма, то всякий раз, когда будет затрагиваться этот его интерес, может меняться поведение, хотя сам он не будет осознавать собственной реакции. В просторечии мы говорим, что он фанатичен в этом вопросе. Он совершенно неспособен обсуждать его по сути; простое упоминание данной темы движет им автоматически, так же, как невидимая нить управляет марионеткой, хотя в отношении других вопросов он остается рассудительным и разумным человеком.

Таким образом, нераспознанная проекция функционирует как автономный комплекс с характерными проявлениями части личности. Этот механизм может быть столь обманчив, что серьезному искажению подвергнутся даже собственные наблюдения индивида. Иногда он даже готов поклясться, что человек, носитель его проекции, сделал или сказал что-то, чего он на самом деле не делал или не говорил; в менее крайней ситуации психическая проекция придает неверную окраску тому, что фактически было сказано или сделано, так что действие воспринимается в ложном свете.

Подобные искажения реальности могут происходить в результате как положительной, так и отрицательной проекции. Существует множество выражений, представляющих оба типа. Например, общеизвестно, что «любовь слепа», т.е. влюбленный всегда видит объект своей любви в благоприятном свете. Афоризм «дурная кличка накрепко пристает» подразумевает, что проекция, однажды бросившая тень подозрения на когонибудь, будет искажать все сделанное этим человеком в глазах индивида, осуществившего эту проекцию.

Задача по распознаванию и ассимиляции проецированного психического материала, естественно, довольно продолжительна и сложна, ибо проблема проекции неограничена.

Каждая асси- 381 миляция лишь расчищает путь для распознания следующей проекции. Вместе с тем существуют явные проекции, которые должны быть осознаны для того, чтобы индивид не опустился ниже общего культурного уровня, соответствующего его положению в жизни. Ибо каждый уровень культуры находится в примерном соответствии с определенным уровнем сознания, и несомненным долгом каждого индивида является стремление к достижению психического уровня, отвечающего его культурному статусу.

Достигнув его, человек перестает быть инфантильным; он становится полностью зрелым и может быть назван современным, действительно живущим в свою эпоху. Индивид, поднявшийся вьпие общего уровня своего времени, становится, как говорит Юнг, «человеком нового времени»; он подобен духовному первопроходцу, смотрящему в лицо проблемам, которые встанут перед цивилизацией завтра.

С распознанием проекций и возвращением утерянных элементов обратно в круг психики между ними может возникнуть конфликт. И это понятно, так как одни из этих факторов наследуются от отца или матери, другие — от более отдаленных предков, а происхождение третьих вообще нельзя проследить. Проявления последних часто бывают необычными и крайне озадачивающими. Они протискиваются в сознание и дают о себе знать своим влиянием. Эти странные, иногда даже нечеловеческие элементы психического наследия надлежащим образом представлены в сказках в виде хороших и плохих подарков крестной матери-феи. Неудивительно, что результатом является отсутствие внутренней гармонии. И просто чудо, что психика не пребывает в состоянии беспрестанной войны, ибо каждый из этих элементов наделен энергией, и поэтому не может умереть. К счастью для нашего здравомыслия, многие из этих несовместимых элементов залегают глубоко в бессознательном, скованные изначальным сном; те из них, которые зашевелились, закрыты в отдельных отсеках. Но с развитием жизни и расширением сознания внутренние конфликты пробуждаются и проблему урегулирования противоречий, которую они поднимают, следует решать как важную и неотложную задачу.

Именно в это время символизм мандаты начинает появляться в сновидениях и других продуктах деятельности бессознательного, указывая возможный путь разрешения конфликтов. Никогда нельзя забывать, что подлинная мандата является живым симво- 382 лом, и ее нельзя создать преднамеренным усилием. Искусственные диаграммы, несомненно, не способны изменить состояние психики или повлиять на него. Но поднимающийся из глубин бессознательного символ не искусственного происхождения; он служит зеркальным отражением того, как обстоят дела в невидимой части психики.

Это — реальная картина, и если ее постичь сознанием, она станет реальной и для сознания. Юнг пишет об этой проблеме следующее:

«Все, что может быть выяснено о символизме мандалы, отображает автономный психический факт, характеризуемый феноменологией, которая всегда повторяет себя и повсюду одинакова. Она, как понятие, должна представлять собой нечто вроде атомного ядра, о внутренней структуре и конечном значении которого мы ничего не знаем. Мы также можем рассматривать ее как действительное — т.е. эффективное — отражение сознания, которое не может определяться ни в своей цели, ни в предназначении, и полностью проецирует свою активность на виртуальный центр мандалы. Необходимая для этой проекции побудительная сила всегда лежит в особой ситуации, где индивидуум уже не знает как помочь себе другим способом»24.

Обычно мандала включает квадрат, крест, а иногда треугольник или звезду внутри или снаружи круга. На протяжении многих столетий соотношение квадрата и круга для множества людей символизировало проблему соотношения двух несовместимых ценностей. Квадрат представляет землю, являющуюся, как мы говорим, традиционной реальностью; это — неоспоримый факт, логический или рациональный принцип, символ человеческого сознания и понимания. Круг, не имеющий начала и конца, является завершенностью в самом себе; он представляет небеса, космос и символизирует сферу абсолютного, божественного. Веками стремление разрешить проблему квадратуры круга25 воплощало попытку человека совместить эти две сферы.

Поглощенность мыслителей и философов минувших эпох этой и аналогичными проблемами показывает, что они представляли для них нечто большее, чем внешнюю очевидную задачу. Они не могли удовлетвориться, как мы, утверждением, что площадь круга равна ?№. Нас же эта формула устраивает и поэтому дальнейшая озабоченность данной проблемой кажется нам бесполезной, простым ребячеством. Но для mathematici Древней Греции и философов Средних веков — многие из которых были иск- 383 лючительно одаренными в интеллектуальном отношении личностями — этого было недостаточно. Их очаровывали такие неразрешимые проблемы, они чувствовали непреодолимое влечение решить и узнать их скрытое философское значение. Эта работа увлекала их точно так же, как алхимиков притягивало занятие, связанное с проблемой тайны материи.

Из этого мы должны заключить, что внешняя проблема, будь то математическая или химическая, заключает в себе скрытую психологическую ценность. Внутреннее неизведанное ученого искателя истины, сокрытое во мраке, нашло себе убежище в объективных проблемах математики или материи. Эта точка зрения подкрепляется еще и тем, что во многих религиозных системах композиция, образованная сочетанием круга и квадрата или какой-нибудь другой фигуры с точно вычисляемой площадью (например, треугольника), служит одним из символов тайного или эзотерического учения или догмы, и считается откровением истины, невыразимой интеллектуально, ибо она представляет отношение между человеческим и божественным. Эти изображения являются подлинными мандатами.

Для посвященных такая форма имеет эзотерическое значение и представляет высшую истину, реальность, которую можно постичь, только пройдя специальную подготовку или обучение, ведущие к посвящению или просветлению. Обычный верующий, который, как правило, не пытается понять то, чему его учат, просто принимает священные изображения как само собой разумеющееся или использует их совершенно суеверным образом в качестве средства воздействия на мир духов — чтобы изгнать демонов или заставить богов даровать ему благосклонность — точно так же, как маг использует круг, чтобы оградиться от злых духов.

На Востоке мандала используется большинством в качестве магического средства примирения противоположностей и исцеления больных, хотя посвященные понимают ее иное предназначение, как мы увидим позднее. Индейцы племен навахо и пуэбло изображают мандалу песком на земле, а сиу образуют такую форму фигурами священного танца в обычных религиозных церемониях, а также в ритуалах, исполняемых для исцеления больных. Эти индейцы придерживаются верования, очень распространенного у народов примитивной культуры, что болезнь вызывают злые духи, вторгающиеся в тело или ум больного и воюющие с его подлинным духом. Поэтому больного кладут на землю и окружа- 384 ют исцеляющей мандалой, нарисованной или танцуемой. Энергия, пребывающая в результате примирения противостоящих сил в центре мандалы, переходит в него, и он возвращается в свое «подлинное» состояние нормального здоровья.

Обсуждая значимость символизма мандалы, Юнг пишет:

«Используемые в церемониалах мандалы имеют большое значение потому, что их центры обычно вмещают одну из верховных религиозных фигур: либо самого Шиву — часто в объятиях Шак-ти — либо Будду, Амитабху, Авалокитешвару или одного из великих учителей махаяны, или просто дордже, символ всех божественных сил, как созидательных так и разрушительных по своей природе»26.

В песочных мандалах центральная сила часто представлена изображением Отца Неба и Матери Земли. Или же ее может символизировать просто пыльца, золотистый порошок, чудесная способность оплодотворять кукурузу которого очаровывала религиозное мировоззрение навахо, и кукурузная мука, женское семя — первая представляет отца, а вторая — дар собственного тела Матери Земли. В буддистских мандалах, как отмечает Юнг, центральным символом часто выступает изображение бога Шивы и богини Шакти в вечном объятии27. В Тибете в мандалах Северного Буддизма это обычно дордже — одновременно двойной скипетр и молния, — представляющее неограниченную власть и контроль над ней. В Тибете в центре мандалы можно также встретить изображение того или иного бога добуддистской религии Бон, зачастую в его зловещем аспекте.

В христианских мандалах в центре располагается Победоносный Христос в обрамлении эмблем или символов четырех евангелистов, — быка, орла, льва и ангела — представляющих четыре манифестации или эманации божественной силы соотносительно к человеку. Иногда центральной фигурой выступает Мария, сидящая на престоле вместе с Богом Отцом и Богом Сыном или держащая на коленях своего коронованного Сына. Последнее означает, что Бог, ставший человеком благодаря человеческой матери, вернулся к своей божественной власти и теперь торжественно правит, занимая центральное место. В мандалах последних столетий центр иногда представляет собой абстрактный рисунок, такой как глаз, заключенный в треугольник.

Последнее, возможно, означает всевидящее божественное сознание, присущее Троице или проявляющееся через нее. Все это — традиционные или твердо 385 установленные ритуальные формы. Каждая из них, несомненно, родилась в видении какого-нибудь человека, нуминозное переживание которого выразилось в таком виде.

Постепенно, с течением столетий, по мере того, как другие люди обнаруживали, что их собственные переживания можно отразить аналогичным способом, первоначальный образ подвергался модификации, пока из ощущений множества людей наконец не выкристаллизовалась определенная форма, которая упрочилась в ритуале в качестве священного изображения, демонстрирующего «природу вещей».

Пребывая в Индии, доктор Юнг беседовал с настоятелем ламаистского монастыря, который сказал ему, что ритуальные ман-далы, имеющиеся в каждом храме, не почитаются во время богослужений, а используются для медитации. Таким образом, они служат в качестве моделей для активного воображения, для «построения» индивидуальной мандалы. Если у человека возник религиозный конфликт или серьезная личная проблема, он строит для себя мандалу и так отыскивает решение конфликта.

Это является исключительно интересной параллелью наблюдениям, описанным Юнгом и подтвержденным другими учеными. Суть этих наблюдений в следующем: когда в ходе психологического анализа возникает внешне неразрешимая проблема, к разрешению конфликта может привести работа со всплывающими из бессознательного образами, которая заключается в их отображении рисованием карандашом или красками.

Рисование, конечно же, не предписывается как лечебное средство. Даже когда у пациента появляется спонтанный импульс к рисованию, ему предоставляют полную свободу выбора фигур, ибо, как говорилось выше, весь смысл и предназначение подобного мероприятия будет сведен на нет любой попыткой со стороны психоаналитика или пациента повлиять на свободное выражение бессознательного содержания. Несомненно, простым рисованием кругов и квадратов никакой особой пользы, никакой магической силы добиться нельзя. Более того, пациенту нецелесообразно рисовать мандалу, если она сама спонтанно не явилась ему в сновидении или фантазии. Ибо мандала представляет собой усилие бессознательного упорядочить состояние хаоса или сумятицы в сознательной области. Поэтому она появляется в момент, когда отсутствие порядка в жизненной ситуации наиболее ясно понимается сознанием благодаря концентрации внимания на ней. Такое повышенное осознание конфликта часто наблюдает- 386 ся у индивида в процессе анализа в результате обсуждения его проблем с психоаналитиком.

Истинное предназначение и правильное использование ман-дал лучше всего можно понять, изучив их ритуальное применение в Тибете, где они играют исключительно важную роль. Наряду с постоянными изображениями, хранящимися в храмах для использования при богослужениях и для медитации новообращенных, во многих случаях готовят специальные мандалы. Они могут быть выложены на земле цветным песком, наподобие песчаных изображений навахо и во многом с подобной целью. Или же они могут быть составлены из блюд с подношениями богам, помощи которых добиваются. Подношения располагают в виде геометрических композиций, имеющих ритуальное значение. Либо мандала может выстраиваться фигурами танца. В каждом случае используется специальная мандала, отвечающая ритуалу проводимого мероприятия.

Особенно важную роль мандала играет в малоизвестном тибетском ритуале, посредством которого йоги стремятся превзойти эго-сознание и достичь сознания Самости. В тексте это описывается следующим образом:

«Да увенчается моя священная миссия успехом, И пусть достигну я Великолепия».

Этот обряд описывается в ламаистском тексте школы Нагма-па Падма Самбхавы и имеет добуддистское происхождение, т.е. относится еще к религии Бон. Эванс-Венц представляет нам этот текст в переводе Ламы Кази Дава-Самдуп251. Текст датируется восьмым столетием н.э. и озаглавлен: «Путь мистического жертвоприношения: йога подчинения низшего я». Описываемый в тексте ритуал называется чод. Он касается жертвоприношения эго-личности и достижения слияния с божественным сознанием.

Доктрина Все-Сознания, превосходящего сознания человека, является фундаментальной и центральной в буддизме. Цель упражнений системы йоги и длительной тренировки школ махая-ны, дзэн и других направлений, состоит в достижении просветления.

Последнее означает лицезрение света Все-Сознания и освобождение от колеса рождения и смерти в результате осознания того, что феноменальный мир — это всего лишь майя, ре- 387 альность которой для каждого индивида зависит только от его психической позиции.

Я уже отмечала, что эти учения в некоторой степени соответствуют представлениям современных психологов, которые также обнаружили, что при расширении сознания индивида в результате распознания и ассимиляции собственных проекций его абсолютная приверженность к миру ослабевает, и он начинает видеть ранее захватывавшие его эмоции и привязанности как обусловленные проекцией интрапсихических факторов. Это, несомненно, отвечает буддистскому учению о том, что демоны и боги, т.е. психические силы страха, ненависти и гнева или желания и очарования, являются проявлениями «твоих собственных мысле-форм», как говорится в описании ритуала прохождения состояния после смерти29. Если современный индивид сможет признать своих «демонов» и «богов» в качестве собственных мысле-форм, они потеряют свою власть над ним.

Ритуал чод, практикуемый продвинутыми йогами как часть их тайного посвящения, исполняется и в виде так называемого мис-териального представления.

«Это представление-мистерия уже давно исполнялось для целей изгнания старого года вместе с его демонами зла с помощью божеств, которой добивались человеческими жертвоприношениями (в настоящее время жертвоприношением символической фигурки); таким путем предохраняли урожай и скотину, обеспечивали божественную защиту государству и победу над всеми врагами, как человеческими, так и духовными.

Первоначальное ритуальное вкушение плоти и крови принесенного в жертву было, вероятно, связано с этим ритуалом»30.

Однако такой ритуал, осуществляемый тибетским йогом, добивающимся просветления на соответствующей стадии своей подготовки, уже не имеет характера мистериального представления, исполняемого перед всей деревней в обстановке праздника и веселья.

Теперь это — суровое испытание, вполне способное испугать даже самых выносливых из истово верующих31. Йог удаляется в безлюдное место, зачастую высоко в горы, и вьшолняет всю церемонию в полном одиночестве. Церемония состоит из причудливого танца, исполняемого ночью, часто на кладбище или в месте, где разлагающиеся тела умерших оставлены на растерзание стервятникам. Одинокий участник ритуала стремится идентифицировать свое тело с окружающими его гниющими тру- 388 нами и сосредоточить собственные мысли на бренности жизни. Зловещая обстановка и жуткие детали обряда обостряют его воображение и пробуждают дремлющие в бессознательном эмоции страха и ужаса, или, как сказали бы тибетцы, заставляют прийти к нему гневных богов. В полном уединении он борется с высвобожденными в нем психическими силами; побеждая их, он подчиняет себе демонические силы и танцует на них. Это означает, что он преодолевает собственные инстинктивные импульсы и желания. Ибо иод означает «отсекать»:

«Подразумевается "отсечение" эгоизма, представленного человеческой плотской формой вместе со всеми ее страстями и карми-чески-унаследованными склонностями, составляющими личность.... Через мистическое жертвоприношение собственного тела преуспевший Йогин рассекает пополам оковы личности, страсти, обособленности и всей майи, или иллюзии; выходя из Неведения, дающего им начало; он обретает способность видеть истинную природу человеческого существования. Раз осознав иллюзорный характер всех феноменальных явлений, которые непросветленный принимает за реальные, внешние и обособленные... Йогин видит множество как Одно и Одно как Все и знает, что единственной реальностью является Разум»3-.

Ритуальное «отсечение» эгоизма соответствует психологическому процессу, посредством которого в результате нахождения общего языка с бессознательным подрывается и даже низвергается господство эго-сознания и инстинктов. Данный процесс ведет к открытию нового центра психики и соответствует осознанию йогом того, что Разум, или Bee-Сознание, является высшей силой. Это осознание аналогично кульминации процесса индивиду-ации. Необыкновенное сходство между учениями Восточного эзо-теризма и открытиями аналитической психологии при изучении бессознательного современных людей просто поразительно. Юнг в своем комментарии к китайскому эзотерическому тексту пишет:

«Наблюдения, сделанные в процессе моей практики, открыли новый и совершенно неожиданный подход к мудрости Востока. Следует при этом специально отметить, что у меня не было даже поверхностного знакомства с китайской философией, что могло бы стать исходным пунктом размышлений. Наоборот, когда я начинал дело своей жизни — психиатрическую и психотерапевтическую практику — я был полным невеждой в этой области, и только позже профессиональный опыт показал мне, что в своей технике я бессознательно шел той таинственной дорогой, которая 389 веками приковывала к себе внимание лучших умов Востока.... [Китайский текст] показывает яркую аналогию того процесса, который происходит в психике моих пациентов, среди которых нет ни одного китайца.

Чтобы этот удивительный факт сделать более понятным читателю, необходимо заметить, что как человеческое тело имеет — независимо от всех расовых отличий — одинаковую анатомию, так же и психе имеет общую основу, независимо от всех различий культуры и сознания. Эту основу я назвал "коллективным бессознательным".

Эта бессознательная психе, общая для всего человеческого рода, состоит не только из содержания, которое может становиться сознательным, но также из скрытых склонностей к определенным общим реакциям. Так, явление коллективного бессознательного — это просто психическое выражение универсальности структуры человеческого мозга, вне зависимости от всех расовых различий. Данный факт проясняет аналогию, порой даже идентичность различных мифологических мотивов и символов, а также возможность человеческих существ понимать друг друга»33.

Согласно ламаистскому учению, замещения эго высшим сознанием необходимо непосредственно добиваться конкретными, предписанными в ритуале средствами. В этом отношении путь системы йоги полностью отличается от метода аналитической психологии. Как говорит сам Юнг:

«Человек Запада совершил бы огромную ошибку, если просто начал практиковать китайскую йогу, поскольку это было бы делом его воли и сознания, что только бы укрепило эти последние в их неприятии бессознательного и привело бы к нежелательному результату. Невроз, таким образом* просто углубился бы. Еще раз нужно отметить, что мы не азиаты, и поэтому в подобных вопросах наша отправная точка совершенно иная»34.

Тем не менее, переживания, спонтанно возникающие в процессе индивидуации, определенным образом напоминают ощущения, испытываемые в результате упражнений системы йоги. Более того, символы, появляющиеся в первом случае, часто имеют удивительное сходство с символами, применяющимися во втором. Очевидно, и то и другое затрагивает, хотя и весьма разнящимися путями, то содержание бессознательного, которое воспринимается как отделившиеся психические факторы. Йог намеренно добивается такого отделения, вызывая ужасающие мысли и видения и практикуя свои упражнения в изолированном месте, где испытания усугубляются физическими лишениями, ко- 390 торые ему приходится выносить. Современный житель Запада встречается с этими автономными психическими факторами, когда пытается прояснить проблемы, возникающие в связи с тем, что я назвала спорным вопросом, или когда сталкивается с каким-нибудь событием глубоко волнующего или даже нуминозного характера; ибо все такие tremenda имеют проекции, функционирующие как автономные психические комплексы, которые у недалеких людей порождают веру в демонов и призраков, богов и духов.

Осознание того, что отделившиеся психические силы не являются реальными демонами или богами возможно только «когда сознание начинает отделяться от своего содержания. Последний случай имеет место только тогда, когда жизнь оказалась прожитой настолько основательно, с такой отдачей, что уже не остается больше не выполненных перед ней обязательств; когда никакие желания, от которых было бы трудно отречься, не стоят на пути к внутреннему разрыву с миром. Не стоит себя обманывать. Если мы еще к чему-то привязаны, мы еще одержимы, а когда есть одержимость — существует нечто более сильное, чем мы»35.

Результатом последовательной ассимиляции отделившихся психических сил оказывается расширение сознания, ведущее к конечной цели, высшей ценности, представленной символом самости. Путь, по которому необходимо следовать, дабы достичь этой цели, проходит, так сказать, через некоторые определенные области, где возникают типичные переживания, как показал Фробениус в отношении мифа о герое, убиения дракона и ночного плаванья3''.

Согласно описываемому ниже тибетскому тексту, эго, представленное человеческим телом, приносится в жертву и по приглашению йога съедается богами и демонами. Это соответствует подтексту видений Зосимы, в которых жрец, назьгаающийся «совершающим жертвоприношение», отрывает куски собственной плоти и ест их.

Зосима пишет:

«Я был охвачен страхом.... И я увидел маленького человека, белого, как снег, от старости, сказавшего мне: "На что ты смотришь?" Я ответил, что изумлен лицезрением волнения воды и людей, сгоревших, но все же живых. На что он сказал следующее:

"Зримая тобою картина это — вхождение, выход и изменение". "Что за изменение?'"— спросил его я снова. Он ответил: "Это место для осуществления действия, называющегося разъединением: сюда приходят люди, желающие обрести добродетель [француз- 391 ское vertu, означающее внутреннюю сущность или силу]: оставив свое тело, они становятся духами'". Тогда я спросил его: '"И ты дух?" И он ответил: "Да, дух и хранитель духов"»37.

На начальных стадиях тибетской инициации мандала рисуется на земле. После чего вызываются божества, управляющие психическими сферами, тайны которых должны быть открыты неофиту. Кроме того, предполагается, что он будет наделен силами этих божеств, которых приглашают занять отведенные для них в мандале места. Если в ходе церемонии послушник обретает внутреннее просветление, его успех подтверждается появлением в небе над землей изображения другой мандалы — «истинной». Эта истинная мандала точно соответствует нарисованной на земле, за исключением того, что в ней наяву видны божества в предназначенных им местах, они передают неофиту понимание управляемых ими областей психической реальности. По завершении посвящения неофит получает новое имя, считающееся священным.

Пройдя ряд таких инициации разной степени и добившись просветления, тем самым укрепив свою духовную силу, он считается готовым — по его собственной оценке или по решению учителя — приступить к трудной и опасной церемонии чод. В этом ритуале он стремится добиться контроля над демонами — т.е. над психическим не-эго — и низвергнуть их власть над собственным телом.

Ритуал чод начинается с «Танца, разрушающего ложные верования», в нем йог идентифицирует себя с Богиней Все-Наполня-ющей Мудрости, сидящей в центре мандалы. Будучи таким образом защищенным, он начинает визуализировать демонов и призывает их прийти к нему. Это следующие демоны: (1) «Королевские Духи Ненависти и Гнева»; (2) «Глава Гордости», воплощенный в Яме, «Боге Смерти» и руководителе перевоплощений, который проявляется в восьми мирских стремлениях: прибыли, славе, восхвалении, удовольствии и их противоположностях — избегании убытка, диффамации, унижении и боли; (3) «Великанша Вожделения», олицетворяющая алчность и сексуальное желание; (4) «Злобные Духи Зависти»; (5) «Вампир Глупости».

Когда эти демоны являются его внутреннему оку, он начинает танцевать на них, произнося следующие слова:

«Я, Йогин, практикующий Неустрашимое Мужество, Всецело посвящаю свои мысли и энергию 392 осознанию того, что Нирвана и Сансара неразделимы; Исполняю этот танец на формах (телах) духовных существ, которые олицетворяют "Я"; Да буду Я (способен) разрушить сансарическую двойственность взглядов»38.

Затем он призывает явиться героев и героинь и приглашает их танцевать на демонах, которых он покорил. Они танцуют на четырех основных «континентах» (т.е. мирах), располагающихся в четырех направлениях от Горы Меру, выступающей центром, и при этом жалуют йогу свою силу:

«Когда танцую Я в Центре Совершенно Обеспеченной Области, Арена для танца Героев и Героинь благословенна (их божественным влиянием); Радостные звуки ХУМ, Мудрости Реальной Сущности, звучат мелодично»39.

Затем он обращается к пяти богиням, воплощающим божественное противоядие пяти страстям, что составляют эгоизм, и просит их пронзить эти страсти, пребывающие в образе демонов, своими небесными копьями. Далее следует наставление йогу:

«Распознав Элементали Ненависти или Гнева, Гордости, Вожделения, Зависти и Глупости, составляющие эгоизм, теперь ты должен осознать свое тело как жертвенный дар».

*Согласно другому варианту текста, затем рисуется «мандала жертвоприношения» и на ее различные участки выкладываются подношения. Йог сосредотачивается на ней в медитации и к нему приходит осознание того, что эта мандала — его собственное тело и он совершает самопожертвование в ней41. Ритуальный текст наставляет его:

«Затем при поднесении этого круга жертвоприношений, Вообрази, что центральная часть (или позвоночный столб) твоего тела является Горой Меру [в представлении индусов Гора Меру — центральный столп вселенной], Четыре главных члена являются Четырьмя Континентами, Второстепенные члены являются Суб-Континентами, Голова является Мирами Дэвов [богов], Два глаза — это Солнце и Луна, И что пять внутренних органов составляют все богатства и наслаждения богов и людей»42.

После ритуального подношения мандалы йогу велят следующее:

"Осуществив это, мысленно поглоти эти (визуализированные) объекты в себя, И удерживай твой дух в равновесии (или спокойствии) не-двойного состояния»43.

После этого он молится:

«Это иллюзорное тело, которое я считал таким драгоценным Я приношу (в жертву) как совокупное подношение, Без малейшего сожаления о нем, всем божествам, которые составляют это визуачизированное собрание; Да будет самый корень Я разрублен на части»44.

Затем он представляет, «что это тело, которое является результатом его собственных кармических пристрастий, Является жирным, приторного вида трупом, гигантским (как вся Вселенная)"»45.

После чего он взывает к богам и демонам:

«Приходите вы все сюда, где посвятительная эпитимия соблюдается, Этим днем Я, бесстрашный Йогин, Приношу в жертву это иллюзорное тело мое, Это тело, которое порождает различие между Сансарой и Нирваной. Сделав череп таким же громадным как Тройная Пустая Вселенная, Я заполнил его неиссякаемыми количествами Эликсира Мудрости.

Всем из вас, обладающим сверхъестественной способностью появления в любой желаемой форме, Этот дар подносится щедро и без малейшего чувства сожаления...»46 В заключение рекомендуется следующее:

«Затем подноси угощение и освяти это действие (подношение)... (и наконец) освяти "Достоинство Жертвоприношения"»47.

Таким образом, посредством жертвоприношения своего плотского тела — «ты сдираешь шкуру с тела, являющегося отребьем эгоизма» (см. Зосима, 77 a enlev toute la peau de ma tete) — йог избавляется от внутреннего конфликта противополож- 394 ностей и остается в «недвойственном» состоянии, состоянии са-мадхи, просветления, в котором переступаются пределы всякой двойственности. Кульминационный момент ритуала удивительным образом совпадает с рассматриваемыми нами психологическими данными. Постижение йогом факта, что нарисованная мандала символизирует его самого, соответствует осознанию того, что символ круга, всплывающий из бессознательного, представляет психику и ее границы. Наставление йогу пожертвовать своим телом и желаниями, дабы посредством этого достичь недвойственного состояния сознания, соответствует выводу из многолетних наблюдений за лицами в состоянии конфликта. А именно: для того чтобы примирить противоположности, необходимо отречься от эго в пользу нового, безличного центра совокупной психики.

Когда йог располагает свои подношения в форме круга, его сначала инструктируют медитировать над образовавшейся таким образом мандалой, принимая ее за единое целое, за отображающую его самого. Далее он должен представить свое тело как символизирующее все мироздание. Свой позвоночный столб, символизирующий бессознательную психику и соответствующий чакрам в тантрической йоге, следует вообразить горой Меру, поддерживающим вселенную столпом. Голову необходимо представить миром богов; т.е. разум, как сознание, является обителью богов, которые в результате распознаются не как внешние существа, а как психические силы. Таким же образом «Книга мертвых» увещевает усопшего признать, что все боги и демоны — его «собственные мысле-формы». Различные органы тела следует вообразить представляющими все физические желания и их удовлетворения. Так, желудок символизирует инстинкт голода, половые органы — сексуальные желания и так далее.

Все эти вещи йог должен впитать в себя и тем самым примириться со всем во вселенной — как с плохим, так и с хорошим. Таким образом он способен оставаться в недвойственном состоянии.

В этом чрезвычайно поучительном религиозном ритуале примирение противоположностей достигается йогом посредством жертвоприношения его влечений и желаний и отречения от субъективной точки зрения как основывающейся на обособленности эго. Вместо этого он принимает жизнь во всей ее полноте, где кто-то оказывается сытым, а кто-то — голодным, кто-то — любим, а кто-то — одинок. Он жертвует своим индивидуальным су- 395 ществованием и отрекается от собственной судьбы, получая взамен участие в совокупной судьбе человечества.

После смерти человека, достигшего этой высшей инициации, для его погребения отправляется специальный ритуал, в котором мандала снова выступает центральным символом. Погребальная мандала рисуется на земле, и в ее центр кладется труп, для того чтобы в последний раз избавить усопшего от двойственности человеческого существа и сделать его единым целым. Сообщается, что при погребении Миларепы, одного из великих святых Тибета, явились пять Дакини, или богинь, которые спели гимн, начинающийся с обращения к семени вечного огня, Ром.

«Что может сделать этот земной огонь с Ним, Непрерывно созерцавшим Ром — божественный огонь Жизненной Силы? Ему, всю жизнь проведшему в медитации, Созерцавшему свое физическое тело как божественную форму. Разве нужно оставлять его здесь? Йогу, тело которого запечатлено печатью Совершенной божественной Мандалы, Разве нужна Мандала, начертанная на земле».

Затем в песне обрисовываются благодеяния усопшего йога. И заканчивается гимн следующим образом:

«В жизни, избранной вами, Много встречается превратностей: Поэтому творите молитву тайно. Наставления, данные вашим чудесным гуру, Принесут вам благо; поэтому оставьте все сомнения.

Из всех, здесь собравшихся, Никто не родится в Несчастливых Мирах. О вы, из человеческого рода! Для Мандалы, изображающей То, Внешние явления и ум — одно; поэтому отбросте двойственность»'43.

«То» означает фундаментальную реальность, стоящую за всеми явлениями; ее осознание приносит освобождение от неведения и достижение истинного состояния, в котором переступают- 396 ся все двойственные концепции, а все феноменальные вещи сливаются в трансцендентное единство. В связи с этим последний куплет гимна можно перефразировать следующим образом: «В мандале фундаментальной реальности внешние явления (т.е. конкретная реальность мира) и разум (психическая реальность) едины; посему развенчай свою теорию двойственности». С точки зрения просветленного человека, двойственность является лишь иллюзией.

В случае тибетского йога, как мы видели, требуется длительный период подготовки к инициации, дающей ему просветление. В это время картина примирения противоположностей явится ему не как концепция, а как глубокое осознание. Если подготовительная работа окажется эффективной, а посвящение — успешным, нарисованная для церемонии мандала оживет; он увидит, что она действительно вмещает силы, называемые божествами и имеющие облик, знакомый из религиозных картин и учений. Это видение, несомненно, является религиозным переживанием большой глубины и благоговения, нуминозным ощущением. Начиная с этого момента, реальность невидимого будет для него неоспоримым фактом до конца жизни.

Каким бы важным это осознание ни было, оно пока не решает проблемы противоположностей, ибо две реальности, видимая и невидимая, продолжают существовать бок о бок и часто конфликтуют. Боги остаются внешними, а представляемые ими силы еще не ассимилированы. Окончательно двойственность рассеивается лишь позднее, в церемонии визуализации жертвоприношения, когда тело йога выступает одновременно жертвой и местом жертвоприношения — мандалой. Эта инициация осуществляется в одиночку, без помощи гуру, и по силам она только наиболее преуспевшим йогам.

В ходе психологического анализа с прохождением различных стадий процесса индивидуации последовательно разворачивается очень сходная череда символов и субъективных переживаний. Вместе с тем как постепенно очерчиваются границы психики, а проецированные элементы сначала распознаются, а затем принимаются как часть совокупной психики, начинает ощущаться вся сила конфликта противоположностей. Как правило то, что можно назвать «психологией мандалы», развивается только после осознания амбивалентности в полной мере. Эта психология появляется в результате серьезного конфликта, возникающего в 397 итоге осознания того, что отдельные вещи, которые человек избегал или признавал только в других, в действительности являются частью его собственной психики.

В двух описанных Юнгом случаях49 этот символизм сыграл очень важную роль, и из самого материала можно ясно видеть, насколько трудным был этот внутренний переход.

В особенности о протекавшей борьбе свидетельствует ряд сновидений, в которых так неуверенно появлялась подлинная мандала50, способная разрешить конфликт. По очевидным причинам пришлось опустить все упоминания о том, как себя чувствовали люди, снедаемые далеко идущими конфликтами. В связи с этим из представленного описания может показаться, что все произошло легко и гладко. Однако я очень сомневаюсь в этом. За мою более чем двадцатилетнюю практику в качестве психоаналитика51 я наблюдала множество подобных трансформаций и по своему опыту знаю, что эти фундаментальные изменения обычно сопровождаются сильной болью и страданием. Кажется, будто бы они требуют ритуального жертвоприношения и смерти, подобной самопожертвованию, описанному в тибетском тексте. Фактически жертвенный аспект переживания часто особо выделяется в сновидениях. Сновидец может оказаться распростертым на кресте мандалы, как если бы его распяли; или же в сновидении ему приходится рассечь свое тело или нарисовать мандалу собственной кровью.

Несколько примеров прояснят, как подобные ужасающие сновидения могут иметь положительное, духовное значение.

Первый из них касается сновидения женщины, много лет страдавшей от серьезного конфликта между иррациональной, творческой и в некотором смысле мистической стороной ее характера и своим рациональным, чтобы не сказать скептическим, интеллектом, который в сновидениях обычно представлял некий циничный шурин.

Скептически-реалистическая позиция последнего часто заставляла сновидицу уходить в себя, чувствовать себя очень маленькой и глупой, когда ей необходимо было преодолеть привычную сдержанность и изложить некоторые из своих философских идей. В ходе анализа, как только она начинала следовать по своему внутреннему пути, тут же в одном из сновидений появлялся шурин и саркастическим замечанием разрушал все, что она с такой тщательностью строила. В сновидении она бессильно возмущена его вмешательством, а рассказывая сон, заявляет, что правильной является ее собственная, более духовная точка зрения. Но поскольку едкий комментарий шурина не лишен здравого смысла, она не может полностью игнорировать его и поэтому оказывается в нерешительности. А в этом состоянии она, естественно, не может продвигаться вперед. Ее конфликт кажется неразрешимым; он мешает как ее жизни, так и психоанализу, ибо две стороны ее натуры постоянно блокируют одна другую.

Однажды ночью ей приснилось, что она унаследовала от тети большое состояние. В сновидении она была в тетином доме, явившись туда в связи со своим наследством. Но там еще крутился и зловещий слуга, намеревавшийся убить ее, дабы завладеть наследством. Здесь она тайно узнала о существовании второго состояния, намного крупнее первого, о котором знал только этот человек, и именно это богатство он хотел заполучить. Ключ к его местонахождению был каким-то образом связан с квадратным лоскутом черной ткани, который слуга спрятал перед ее прибытием. Ткань была пропитана ядом, и этот человек планировал с ее помощью убить сновидицу. Он приблизился к ней, пряча лоскут в руке, и коснулся тканью, но не сновидицы, а ее подруги, которая упала без сознания. Женщина испугалась и пришла в ужас, но несмотря на это схватила квадратный лоскут и, держа его как можно дальше от своего лица, побежала, преследуемая мужчиной. Она оторвалась от него и металась по дому в поисках надежного тайника для ценного и опасного квадратика ткани. Она не могла его выбросить, ибо он таил в себе ключ к богатству, но вместе с тем был смертельно опасным. Пробегая через столовую, она заметила на буфете золотое блюдо. Под ним она спрятала черный лоскут. После чего она проснулась.

Следующей ночью в полусонном состоянии у нее было видение золотой сферы, увенчанной конусом и расположенной на прямоугольной золотой коробке. По ее словам все это составляло конструкцию, «подобную церкви».

Сновидение и видение вместе служат примером образования мандалы и предоставляют возможность проведения довольно полного анализа. Наследство, оставленное сновидице тетей, представляет некую ценность, которая должна достаться ей от предков — сокровище, которым она пока еще не владеет по праву, поскольку оно еще остается достоянием семьи, вдобавок к нему, существует второе богатство — некая ценность, недоступная широкому признанию. Это означает существование тайны, захороненной в коллективном бессознательном; именно этот факт 399 она осознала в процессе своей аналитической работы. Зловещий слуга — единственный человек, которому известно об этом сокровище. Он представляет темный аспект анимуса сновидицы и связан с прежними владельцами богатства, соответствующего, возможно, манифестации тайной ценности в христианском учении; ибо, хотя предки пациентки были протестантами, сама она не исповедовала христианство.

Такая интерпретация слуги отвечает тому факту, что анимус является посредником между сознательным и бессознательным, а также связывает индивида с прошлым, которое сформировало внутренние архетипы. Слуга хочет утаить сведения о сокровище, точно так же как анимус, являясь автономной функцией, «хочет», так сказать, не допустить использования сознанием знаний о бессознательных ценностях52. До тех пор, пока анимус не будет преодолен как автономная функция, т.е. до тех пор, пока сновидица не научится думать сама, а не следовать предвзятым суждениям и взглядам, и до тех пор, пока она не разрушит проекцию собственного анимуса на шурина, эта проекция будет мешать ей овладеть ценностями бессознательного, которые она теперь, как зрелый человек, должна «унаследовать». Вплоть до этого момента они будут оставаться лишь догадками или мистическими сновидениями и идеалами.

Ключ к сокровищу скрывается в черном квадрате. Это указывает на то, что тайна темна.

Для алхимика «черная субстанция», нигредо, была первой стадией процесса превращения первичной материи в философское золото. Поэтому она была существенно необходима для работы. Здесь черной субстанцией выступает квадрат; он представляет землю, темный хтонический прообраз Самости. В сновидении он ядовит. Опасность возникает из-за того, что образ Самости бессознателен и потому искажен позицией анимуса — точно так же, как в жизни критикующее мышление шурина оказывает на нее пагубное воздействие. В связи с тем, что способность пациентки творчески размышлять развита недостаточно, образ мышления шурина, столь лицемерный по ее мнению, может отравить интеллект, представленный здесь подругой, тенью, исполнительницей низшей по достоинству функции. Именно эта низшая сторона пациентки подавляется ядом.

Сновидица убегает, как много раз проделывала это в реальной жизни, столкнувшись с проблемой. Можно считать, что это относится и к ситуации, когда она складывала свое оружие перед 400 бросающим вызов реальным шурином, и к случаям, когда она отворачивалась от внутреннего поиска, наполняясь скептицизмом в отношении внутреннего пути и целесообразности достижения собственной целостности. В сновидении, однако, бегство, вероятно, было самым правильным решением.

Здесь аналитик должен усвоить один небольшой урок. Упрекать пациента в том, что он неспособен взглянуть в лицо своей проблеме и бежит от ее решения — просто. Но опыт учит нас, что направляющее руководство символов сновидений является более надежным указателем, чем мнение аналитика по поводу того, что может и должен сделать пациент. Так, убегая, сновидица успешно избегает слуги и находит надежное потайное место в столовой, там, где принимают пищу. Тема столовой, возможно, относится к аналитической ситуации, в которой пациентке предлагается для усвоения психологическая пища или идеи. В этом месте она находит круглое золотое блюдо.

Золото означает ценность, а круглая форма — целостность. Кроме того, блюдо служит вместилищем. Покрытие же черного золотым соответствует алхимическим процедурам, в которых золото «проецируется» на субстанцию низшего качества, подлежащую трансмутации.

Появление золотого сосуда связано с тем фактом, что сновидица овладела квадратом.

Но, очевидно, она не должна удерживать этого ядовитого предвестника Самости; его следует поместить под золотой символ завершенности, круг. Так появляется мандала, символ примирения противоположностей. Затем следующей ночью в видении происходит трансформация. Блюдо становится сферой, а квадрат превращается в коробку; и то и другое стало трехмерным, т.е. теперь — это прочные реальности, а не просто идеи; кроме того, черный квадрат сам стал золотым. Выражаясь языком алхимиков, золото успешно «проецировалось» на черное. Это означает, что низшая по достоинству функция трансформировалась. Ее характер уже больше не черен и не ядовит; теперь она разделяет сущность и ценность золота.

Квадрат, круг и треугольник — или, соответственно, куб, сфера и пирамида или конус — являются тремя из пяти элементов, образующих ступу, почитаемую на Востоке. Ее можно встретить на алтарях храмов, в форме ступы возводят священные сооружения, вокруг которых ходят верующие, исполняя ритуал, символизирующий следование Пути, ибо такие строения представляют Путь к Нирване. Квадратное массивное основание изображает 401 стихию земли; шаровидная часть представляет каплю воды — стихию воды; вздымающийся, подобно языку пламени, шпиль, символизирует огонь; полумесяц, как опрокинутый небесный свод, представляет воздух; а остроконечный круг и подобная языку пламени верхушка символизируют космос или эфир. Таким образом, ступа является символом Вселенной. В напоминающей храм конструкции из видения пациентки отсутствуют два элемента ступы — полумесяц и язык пламени. Так как пламя представляет эфир, полное сознание, то вряд ли можно было бы ожидать здесь его появления. Отсутствие полумесяца имеет тот же скрытый смысл, что и несоответствующая форма коробки, которая не квадратная, а продолговатая. Мандала мужчины, сновидения и видения которого обсуждаются Юнгом53, прошла через сходную стадию незавершенности. Юнг называет ее «искаженной мандалой».

Поэтому, для того чтобы мандала рассматриваемой пациентки стала законченной, к ней необходимо добавить еще один элемент или функцию. Выражаясь языком психологии, можно сказать следующее: хотя она осознала подчиненность мышления и в сновидении вырвала его из-под контроля анимуса, теперь для целостности ее психики необходимо осознать и ассимилировать еще одну «недостающую» (все еще пребывающую в бессознательном) функцию. Это функция, представляемая полумесяцем. В ступе она символизирует стихию воздуха и области неба. Она представляет женский принцип, символической носительницей которого выступает богиня луны4. Во второй чакре тантрической системы полумесяц символизирует воду, бессознательное или инстинктивное состояние, также подвластное богине луны. В обсуждаемом случае отсутствие данной фигуры означает, что сновидице недостает женской инстинктивности. Женщина не способна постичь реальность исключительно своим мышлением. Ее понимание должно основываться на чем-то намного более глубоком в ней, на инстинктивной женской мудрости, являющейся человеческим эквивалентом фундаментального принципа эроса, точно так же, как инсайт мужчины должен основываться на той части его мужской натуры, которая соответствует логосу, рациональному принципу. Если недостаточно развит принцип эроса в случае женщины или ущербен принцип логоса у мужчины, психике будет недоставать уравновешенности и веса.

402 Золотую конструкцию из своего видения сновидица посчитала похожей на церковь. Это — ступа, храм, который будет вмещать новую ценность; или, как это представлено в сновидении — «доставшееся» ей наследство, которое будет иметь значение наставляющей на путь истинный ценности, равнозначной спасению, обретавшемуся ее предками в христианской церкви. Для нее эту ценность символизирует не один лишь крест или Троица, а ступа, представляющая вселенную во всей ее совокупности и поэтому выступающая символом завершенности.

Сновидения подобного рода не очень распространены, так как всегда являются результатом длительного развития и подготовки. Это так называемые большие сновидения; т.е. они «большие» по своему значению, хотя по своему манифестному содержанию могут быть не очень впечатляющими или пространными. Именно к таким сновидениям относится и нижеследующее.

Сновидица переживала подобный же внутренний конфликт противоположностей, как и обсуждавшаяся выше женщина. Однажды она увидела сон о том, как ей дали похожий на стереоскоп55 инструмент и две карточки. На одной из них был изображен крест, а на другой — круг. В сновидении ей было велено посмотреть через прибор и попытаться совместить два изображения. Она неоднократно пыталась это сделать, но не смогла.

Усилие было крайне мучительным, а сама задача казалась ей невыполнимой. Она уже почти отчаялась и собиралась бросить это занятие, когда ей посоветовали попробовать еще раз. Она снова взглянула в стереоскоп и к своей великой радости увидела круг с крестом в центре.

Здесь также происходит формирование мандалы. Требующееся от сновидицы усилие отражает длительное напряжение в реальной жизни, а само сновидение, подобно описанному выше, представляет кульминационный момент, предшествующий разрешению конфликта и достижению объединения в психике. Однако данное сновидение отличается от предшествующего тем, что здесь формирование мандалы происходит в изображении, наблюдаемом сновидицей через стереоскоп. Этот оптический прибор указывает на аналитический метод, позволивший женщине поновому взглянуть на жизнь. В сновидении ей велят использовать новый инструмент для рассмотрения своей проблемы. Она должна увидеть, как конфликтующие элементы слагаются в содержательный символ. Стереоскоп придает двухмерному изображению видимость действительности — реальности. Поэтому 403 сновидение также означает следующее: проблему противоположностей нельзя разрешить абстрактно, теоретически; реальность противостоящих ценностей должна быть восстановлена аналитическим процессом, и тогда взгляд на них изменится.

Таким образом сновидица обрела инсайт относительно возможного пути разрешения проблемы. Однако для ее фактического решения требуется дальнейший шаг, ибо противостоящие факторы необходимо примирить в действительности, а не только в видении. Но этот шаг можно совершить лишь ценой намного большей, чем чрезмерное зрительное напряжение и усилие в сновидении. В случае первой сновидицы мандала была создана под угрозой смерти. В тибетских инициациях йог должен осознать, что внутреннее примирение достигается исключительно самопожертвованием собственного тела и его инстинктивных желаний. Аналогичным образом и целостность психики обретается лишь принесением в жертву господства эго и его замещением новым центром управления — Самостью.

Восточные мандалы, почитавшиеся многими, сменяющими друг друга поколениями и ставшие твердо упрочившимися, традиционными фигурами, обычно имеют квадратную форму и раскрашены четырьмя основными цветами (хотя другие цвета могут выполнять вспомогательную роль), которые представляют четыре аспекта божества, тогда как христианский символизм Троицы приемлет лишь три небесных и отвергает четвертый, относимый к аду, соответствующему преисподней, бессознательному. Это различие в символизме отвечает тому факту, что восточное мышление определяет бессознательному намного большее место в психике, чем мы. В результате «порочный», деструктивный аспект жизненной силы не исключается или вытесняется, а признается как отрицательный или темный аспект божеств. Так Кали — лишь пожирающий аспект Матери Богини, а Шива выступает одновременно Творцом и Разрушителем.

В отличие от большинства из нас для уроженца Востока цель совершенства заключается не в идентификации со Все-Добром. Он стремится к просветлению, позволяющему понять, что добро и зло относительны и представляют собой лишь пару противоположностей, от власти которых индивид может освободиться, придя к новой позиции и новому центру сознания.

Мандалы, созданные отдельными людьми в ходе их аналитической работы, как правило, связаны с одним частным аспектом 404 или фазой примирения противоположностей. Все предприятие осуществляется рядом последовательных шагов. Для его завершения может потребоваться вся жизнь, когда наконец встанет необходимость взглянуть в лицо противоположению жизни и смерти. В результате эти личные мандалы обычно незакончены, тогда как ритуальные мандалы Востока намного более полные. Но следует отметить, что даже здесь переживания какого-либо одного человека отражает ряд посвятительных мандал, точно так же, как в кундалини-йоге поступательные стадии сознания символизируются рядом чакр или мандал, которые представляют центры сознания, соответствующие последовательным участкам спинного мозга и связанным с ними частям тела.

В этих чакрах происходит постепенное примирение противоположностей. Энергия, высвобождаемая разрешением конфликта в каждой чакре, поднимается на следующий, более высокий уровень, активируя центральный символ следующей чакры. Так продолжается до тех пор, пока на наивысшем уровне, в чакре са-хасрара, не остается ничего, кроме невыразимого центра, все остальное поглощается.

Таким образом, если личные мандалы представляют глубоко индивидуальные переживания, то религиозные, выставленные в храмах и церквях, имеют типичное, более общее и универсальное значение, как если бы один выразительный символ объединял в себе переживания всего человечества. Китайская мандала этого типа воспроизведена на фронтисписе «Секрета Золотого Цветка» в издании Вильгельма и Юнга. Она служит своеобразным комментарием к тексту, описывающему форму медитации, ведущую к психологическому изменению, которое дает просветление подобно описанным выше тибетским ритуалам.

Эта мандала нарисована так, что половина ее находится на земле и половина на небе.

(См. вкладную иллюстрацию XV.) На уровне земли ее окружают горы, пики которых символизируют постепенное прохождение стадий развития сознания. Их вершины освещены лучами солнца, представляющими просветление, венчающее удачное восхождение альпиниста. На небе сидят достигшие нирваны. Их благословений жаждет всякий, кто стремится следовать их пути.

Сама мандала огорожена стеной, так чтобы исключить всяческие чужеродные влияния и не дать просочиться наружу тому, что она вмещает. Это — стена огня, круг света, который, согласно 405 тексту, вращается силой творческой медитации йога. Огонь означает желание, которое обычно горячей волной устремляется к объектам внешнего мира. Однако здесь языки пламени гасятся вращением, то есть направленные вовне желания останавливает нацеленная внутрь медитация, возвращающая их в психику. Лучи света — психическая энергия, струящаяся из центра мандалы, источника жизни — в некоторых случаях изображаются так, что они достигают огораживающих стен, от которых они отражаются и, возвращаясь обратно, усиливают внутренний жар. Мандата такого типа представляет состояние глубокой интроверсии, соответствующее условиям описанной в тексте медитации.

Если бы зарождающиеся в центре лучи света и огонь желания беспрепятственно вырвались в мир, они стали бы искать удовлетворения в материальных и мирских удовольствиях. Возможно, эта энергия уйдет на то, что справедливо называется «расточением сил». С другой стороны, она может быть использована в творческом участии в жизни внешнего мира, итогом чего может служить профессионализм, создание семьи или какой-нибудь иной конструктивный результат. Но когда, как в случае с этой манда-лой, защитные стены предотвращают истечение энергии, она возвращается обратно к центру и выполняет свою созидательную функцию внутри, в рамках психики.

Точно так же, когда эта жизненная энергия не находит удовлетворения во внешнем мире, сводится на нет болезнью или смертью, неудачей или несчастьем, она отступает обратно в психику, и индивид, как мы говорим, уходит в самого себя. В этом случае возникает серьезная опасность, что эта энергия уйдет в недоступные глубины бессознательного и будет потеряна. Это неизбежно, если индивид неспособен или нерасположен терпеть боль разочарования и ищет забытья в развлечениях. Если же подобной потери энергии не происходит, то либидо, отвернувшееся от внешней цели, устремится в психику и активирует ее. Если в своем обратном потоке она достигнет центра, начнется внутренняя работа, результатом которой будет Священный Зародыш из китайского текста. Это внутреннее творение называют по-разному, в том числе Золотым Цветком или Бриллиантовым Телом. На языке алхимиков это — философский камень или aurum nostrum * или rotundum **. Многообразие названий объясняется тем, *Наше золото (лат.). — Прим. ред. "Круглое (лат.). — Прим. ред.

406 что обозначаемая ценность выше рационального понимания или описания. Ее можно представить только символом. Довольно интересен следующий факт. Иногда в мандатах, нарисованных современными людьми, центральное место занимают традиционные христианские символы. Но более часто встречаются фигуры, не имеющие официального религиозного значения, такие как цветок, кристалл или звезда. Эти символы исходят непосредственно от бессознательного и поэтому все еще пластичны и способны вместить то живое значение, которое вливается в них из пробудившихся внутренних ключей жизни.

Но вернемся к китайской мандале. За стеной внутри виден сад с цветами и деревьями, представляющими плодотворность личности, достигшей внутреннего единства. Сад опоясывает город квадратной формы с открытыми вратами; он называется Желтым Замком или Нефритовым Дворцом. В христианском символизме это — Новый Иерусалим, также описываемый как город квадратной формы с воротами с каждой стороны.

Знаменателен факт, что в Откровении символом индивидуа-ции является город или дворец — творение человека, тогда как Сад Эдема, его прототип в природе, изображается в Книге Бытия дикорастущим. Это изменение в концепции рая указьшает на то, что в первоначальном состоянии бессознательного, до того как появился принцип эго, наблюдалось единство личности, некоторого рода индивидуальность, по природе присущие животным, которые своим достоинством и целостностью могут посрамить многих людей. Но когда личностное сознание заявило свои притязания на самостоятельность, единство с Господом и целостность разрушились, — несмотря на то, что разрыв был обусловлен инстинктивным побуждением — и вернуть их можно только сознательно предпринятым усилием. Именно этот факт символизирует город или дворец. Ибо город или здание не появляются сами по себе. Возведение каждого из них требует планирования, предусмотрительности и длительного, терпеливого усилия.

Для наших целей важно отметить некоторые скрытые значения этого широко распространенного интуитивного видения ин-дивидуации в форме города. Ибо город не только должен быть построен, после возведения в нем необходимо поддерживать порядок. Если город придет в запустение или будет разрушен, он не вырастет сам по себе. Лишь человек может его восстановить. Это верно в отношении всех человеческих творений. Они не облада- 407 ют собственной жизнью; лишь создания природы способны сами воспроизводить себя.

Поэтому, когда ниспровергается или разрушается цивилизация, самый драгоценный плод долгого стремления человека к свету, ее может восстановить лишь усилие тех мужчин и женщин, которые сохранили в себе понимание ее ценности. Причем воссоздание может потребовать столько же, если не больше, времени, сколько ушло на первоначальное построение, ибо оставшиеся руины будут не способствовать, а мешать работе.

За стенами города китайской мандалы располагается круглое по форме центральное место, хранящее священную тайну. Здесь она представлена двойным дордже, мистическим символом сверхсилы, скипетром богов, действенным на небе и на земле.

Он окружен двенадцатью меньшими дордже, которые составляют цветочный узор.

Такими же символами охраняются и четверо ворот. Таким образом, мандала служит местонахождением сверхконцентрированной и ужасной энергии — той энергии психического не-эго, которую люди ощущают посредством инстинктов и особенно при фрустрации последних. Она может активироваться, если вопрос воспринимается с бессознательным допущением, или вскипеть, когда силы воли человека недостаточно для контролирования ситуации, угрожающей какой-нибудь существенной, возможно, жизненно важной ценности. И наконец, она может проявиться в индивиде по неизвестной ему самому причине в форме нуминозного переживания, tremendum.

В Саду Эдема эта безличная или демоническая сила представлена Господом Богом, Яхве, который обладает неоспоримой властью, т.е. в данном случае не распознается, что энергия коллективного бессознательного действует изнутри человека. Она выводится во вне и персонифицируется фигурой человекоподобного существа, прогуливающегося по саду вечерами. Но вскоре там появился змей, олицетворяющий инстинкт самого человека; он склонил наших прародителей к бунту, дабы они сами смогли познать значение добра и зла. Одна из гностических сект, доктрины которой обсуждаются Иринеем, учит, что змей Эдема в действительности был Сыном Бога-Сына, т.е.

верховного Бога, Отца Света — посланным пробудить людей и вывести их из бессознательного состояния:

408 «Адам опять поддался власти Иалдабаофа (Яхве) и Элохима; и тогда София или Мудрость послала "змея" ("разум") в рай Иалдабаофа. Адам с Евой прислушались к его мудрым советам, и "человек" снова освободился от господства Сознательной Силы. Он нарушил предписание Иалдабаофа пребывать в неведении о всякой превосходящей его силе. За что Иалдабаоф изгнал их вместе со змеем из рая».

*В тантрической йоге демонической силой не-эго является богиня Кундалини. Ее также представляет змея. Упражнения йоги предназначены пробудить ее от извечного сна в инстинктах и заставить подняться по чакрам. В последних происходит постепенная трансформация инстинктивной энергии, в результате которой примиряются противоположности. Однако этот прогресс достигается только благодаря длительному усмирению инстинктивных желаний. В тантрической системе его добиваются прохождением предписанного курса тренировки. В библейской истории он достигается посредством ритуальной смерти Мессии, который сравнил свое распятие на кресте с вознесением бронзовой змеи по шесту. Кроме того, как мы видели, существуют художественные произведения гностиков, изображающие распятую на кресте змею57.

Этот же символ использовали алхимики, а иногда он появляется и в современных сновидениях58.

На рис. 13, обсуждавшемся вторым в главе 10, пронизывающие психику линии безличной энергии не достигают центра. Они останавливаются в слое, где лежит спящая змея Кундалини. Если одна из линий будет обладать достаточной проникающей силой, она разбудит змею — древнюю, спящую мощь природы, — которая в результате начнет принимать участие в процессе. Но в случае с женщиной, выполнившей данный рисунок, этого так и не произошло. Она продолжала жить в дремотном состоянии, как ребенок.

Но на мандалах, воспроизведенных на вкладных иллюстрациях XVI и XVII, такое глубокое проникновение произошло. Змея начала разворачивать свои кольца и прокусила до самого центра. Это символизирует некоторого рода оплодотворение.

Немедленно всю структуру психики охватывает бурная активность, сравнимая с наблюдаемой в оплодотворенной яйцеклетке. Инициируется целый ряд изменений, напоминающих психическую беременность. Ибо разбуженная и запертая в психике энергия выступает тем средством, что осуществляет трансформацию всей психики. Опи- 409 санное здесь психическое явление представляет собой начало ренессанса или возрождения, часто символизируемого рождением «священного ребенка».

Воспроизведенная на вкладной иллюстрации XVIII современная мандала демонстрирует итог такого явления. Здесь дракон, символ трансформировавшейся инстинктивной энергии, охраняет высшую ценность, представленную центром в виде драгоценного камня.

Так завершается работа мандалы как инструмента для примирения противоположностей.

Рождается новый психический индивид, который будет расти и развиваться, как все живое; ибо исходом конфликта является не рационально выведенное решение, не механизм, каким бы хитроумным он ни был, а живая индивидуальность — Самость.

1. «Psychological Types», chap. XI, «Definitions», under «Symbol», pp. 473 ff.

2. C.G. Jung, «On Psychic Energy», in The Structure and Dynamics of the Psyche, (C.W., 8).

3. См. работу M.E. Harding, Woman's Mysteries, Ancient and Modern, которая посвящена законам эроса и отношению женщины к ним; а также Jung, «Woman in Europe», in «Civilization in Transition», (C.W., 10).

4. «Psychological Aspects of the Mother Archetype», in The Archetypes and the Collective Unconscious, (C.W., 9, i), p. 90.

5. Cm. Jung, «Analytical Psychology and Weltanschauung», in The Structure and Dynamics of the Psyche, (C.W., 8), p. 373, §723.

6. Мф., 18:8.

7. Мф., 5:29, 30.

8. Мф., 18.

9. Мф., 5:23, 24.

10. На этот вариант притчи и его толкование обратил мое внимание доктор Юнг.

11. См. выше, 179—180; а также вкладную иллюстрацию V.

12. Юнг К.Г. Психология и алхимия, §410, 411.

13. Лев — это нечто большее, чем символ Марка. Он служит олицетворением духа, — или, как сказали бы медиевисты, «ангела» — вдохновлявшего Марка в его евангелистской деятельности. Четыре евангелиста были представлены быком, львом, орлом и ангелом. В видении Иезекииля эти фигуры символизируют четырех «ангелов», или четыре аспекта божественности; они соответствуют четырем сыновьям Гора, игравшим столь заметную роль в египетских похоронных обрядах, располагаясь по углам погребальной колесницы в качестве траурного сопровождения — этот обычай вызывает в памяти детскую молитву 410 перед сном: «Матфей, Марк, Лука и Иоанн, благословите кровать, на которой я лежу». В церковной живописи и особенно в мистических картинах и скульптурах, касающихся эзотерического аспекта христианских религиозных переживаний и догм, евангелисты, вместо изображения их в естественной человеческой форме, почти всегда представлены этими четырьмя фигурами.

14. В отношении разъяснения и полного обсуждения этой методики в целом см. H.G.

Baynes, Mythology of the Soul.

15. Юнг К.Г. Психология и алхимия, §345.

16. Там же, §346.

17. Там же, §346.

18. Там же, §410.

19. «Геометрическая диаграмма мистического значения», посредством которой йог стремится «установить телепатическую и даже более тесную связь с божествами, к которым он взывает с просьбой помочь ему в его занятиях йогой». [См. Эванс-Венц В.И.

цит. пр.] 20. В отношении иллюстраций типичных мандал см. Wilhelm and Jung, The Secret of the Golden Flower. См. так же Jung, «Concerning Mandala Symbolism», in The Archetypes and the Collective Unconscious, (C.W., 9, i). [Рус. пер. Юнг К.Г. Относительно символизма мандалы// Юнг К.Г. О природе психе. — М.: Рефл-бук, К.: Ваклер, 2002. — С. 95—183].

21. Юнг КГ. Психология и алхимия, §122—124.

22. Эванс-Венц В.И. Цит. пр.

23. Arctic Adventure, pp. 132 ff.

24. Юнг КГ. Психология и алхимия, §249.

25. Попытка найти квадрат, площадь которого точно соответствовала бы площади круга. Это дало бы возможность сказать, что площадь круга известна. Но поскольку эту площадь можно определить только с применением точно не установленной величины, известной как п, проблема остается неразрешенной. См. алхимический трактат Michael Ma-ier, De circulo physico quadrato.

26. Юнг К.Г Психология и алхимия, §125.

27. Шива, мужской (или позитивный) аспект объемлющих вселенную сил Космического Разума, выступает персонификацией мужской половины двойственности божества; Шакти, женская (или негативная) половина, обычно персонифицируется как мать богиня. См. Эванс-Венц В.И. Цит. пр.

28. Эванс-Венц В.И. Цит. пр. Представленное ниже описание и цитаты частично взяты из этой работы.

29. Там же.

30. Там же. - С. 147.

31. См. описание очевидца обряда в A.David-Neel, With Mystics and Magicians in Tibet, pp. 148 ff.

32. Эванс-Венц В.И. Цит. пр.— С. 139, 142—143. Слово «Разум», употреб- 411 ляемое в буддистских текстах, никогда не относится к интеллекту, а скорее соответствует идее сверхсознания или греческой концепции нус.

33. Юнг КГ. Йога и Запад.- С. 108-109.

34. Там же, с. 112.

35. Там же, с. 134—135.

36. См. также Jung, Symbols of Transformation, (C.W., 5), p. 210.

37. M. Berthelot, Collection des anciens alchimistes grecs, Traductions, II, 118f. [См. также Юнг К.Г. Видение Зосима// Юнг К. Г. О природе психе. — М: Рефл-бук, К.: Ваклер, 2002. - С. 327-384] 38. Эванс-Венц В.И. Цит. пр. с. 163 и слл.

39. Там же, с. 166.

40. Там же, с. 169.

41. «Но когда человек утрачивает свои же ценности, он становится жадным грабителем, львом и другими прожорливыми тварями, которые для алхимиков символизировали страсти, вышедшие из под контроля, когда черные воды хаоса — т.е. бессознательное проекции — поглотили царя <...> Чтобы утихомирить спроецированный конфликт, его следует вернуть в психе индивида, где находятся его бессознательные истоки. Индивид должен прийти на Тайную Вечерю с самим собой, есть свою плоть и пить свою кровь; это значит, что он должен признать существование в себе другого человека <...> Чудесное употребление в пищу своей собственной субстанции — столь необычно отражающей ее прототипа, Христа — означает не что иное, как интеграцию тех частей личности, которые все еще находятся за пределами эго-сознания. Лев и павлин, эмблемы похоти и гордыни, символизируют самонадеянные притязания человеческой тени, которые мы с таким удовольствием проецируем на наших собратьев, чтобы 'справедливо' наказать их за наши же грехи. В извечном образе уробороса содержится мысль о пожирании самого себя и превращении себя в круговой процесс, потому что наиболее проницательным из алхимиков было ясно, что prima materia их ремесла — это сам человек». См. Юнг К.Г, Mysterium Coniunctionis. §511—513, с. 372—373:

42. Эванс-Венц В.И. Цит. пр. Kh.V, «Путь мистического жертвоприношения», с. 187.

43. Там же, с. 187.

44. Там же, с. 172.

45. Там же, с. 174.

46. Там же, с. 175.

47. Там же, с. 176.

48. Великий Йог Тибета Миларепа. — Самара: АГНИ, 1994. — С. 252-254.

49. Юнг К.Г. Психология и алхимия.

50. Там же, §307.

412 51. Это было написано в 1947 г. Сейчас (1961) стаж моей работы психоаналитиком составляет свыше сорока лет.

52. См. историю о Саде Эдема или о краже огня у богов и т.п. В этих мифах сокровище оберегается опасностями и утаивается от человека под угрозой жестокого наказания.

53. Юнг К.Г. Психология и алхимия, §286.

54. См. Harding, Woman's Mysteries, Ancient and Modern.

55. Оптический прибор, при помощи которого для получения одного трехмерного изображения в поле зрения совмещаются две фотографии, сделанные под слегка отличающимися углами.

56. G.R. Mead, Fragments of a Faith Forgotten, pp. 189 f.

57. См. выше, 263.

58. См. выше, с. 265—267, и ниже, с. 438.