Мир без вранья

Ученые сильно продвинулись в идентификации тех участков мозга, которые активизируются в процессе лжи, и это заставляет задуматься о будущем. Что произойдет, если генная инженерия позволит нам подавлять «лгущие» клетки мозга и мы больше не сможем обманывать? Неправда, эвфемизмы, преувеличения, фальшь, неточности, неверные утверждения и откровенная ложь — все это исчезнет. И какой тогда станет жизнь?

Прежде всего исчезнет правовая система — для определения виновности или невиновности уже не понадобится ни судья, ни коллегия присяжных. Мы сами отправимся в полицейский участок. Многие преступления станут вообще невозможны. «Кто заплатит пять фунтов за бутылочку с подкрашенной водой и этикеткой «Шанель № 5»?» Или: «Уважаемый сэр, я — нигерийский мошенник. Может, вы положите на мой счет крупную сумму просто так?»

А что еще хорошего произойдет? Агентам по недвижимости придется придерживаться обезоруживающе честного подхода, который практиковал когда-то Рой Брукс, и составлять, например, такие объявления: «Исключительно непривлекательный дом, подходящий доверчивой семейке, у которой денег больше, чем здравого смысла». Реклама фастфуда сведется к повторению лишь одного слова, правдиво отражающего достоинства этой пищи, — «быстрая».

Но вместе с плюсами появятся и минусы. Мы потеряем все развлечения, так или иначе связанные с обманом. Мир без литературы, театральных постановок, комедий и розыгрышей вряд ли покажется привлекательным. Нам станет необычайно скучно из-за того, что все время придется жить в обыденной реальности. Стоит лишь посмотреть реалити-шоу, чтобы понять, как это может выглядеть.

А что будет, если мы потеряем весьма ценные, но неизбежно связанные с обманом инструменты социального взаимодействия — эвфемизмы, помогающие справляться с затруднительными ситуациями, лесть, ублажающую наше эго, и позитивные суждения, позволяющие нам проявлять уважение друг к другу? Без этой смазки общество станет весьма беспокойным и несносным.

Мы увидим огромные «завалы правды» — так психиатр Уиллард Гейлин назвал распространение честности без осознания возможного ущерба. Родители с безграничной откровенностью станут рассказывать о неадекватности своих отпрысков. Портрет мамы, нарисованный трехлетним малышом, сочтут «неубедительным», а исполненную ребенком песенку — немелодичной. Пусть это жестоко, зато мы избавимся от плохих конкурсантов на «Фабрике звезд». Врачи станут прямо описывать боль и мучения, ожидающие пациента во время медицинской процедуры, и, не скрывая, объявлять о малой вероятности полного и быстрого выздоровления. Придется заново сформулировать клятвы для вступающих в брак, заменив слово «да» на «возможно». Мужья и жены не смогут скрывать интрижки на стороне и станут вечерами обсуждать то, что их раздражает друг в друге. Но я не думаю, что внебрачный секс можно заменить дополнительным сексом в рамках брака.

Пол Экман полагает, что такой мир будут населять внешне полноценные взрослые особи (коллеги, любовники и т.д.), но внутренне, по уровню эмоционального контроля и способности притворяться, они будут походить на трехмесячных детей. Он не хотел бы жить в таком мире.

Мир без обмана почти наверняка будет ужасным. Возможно, мы вовсе прекратим разговаривать друг с другом или станем жить в постоянной конфронтации. По мнению психолога Дариуса Галасински, «мир без лжи будет слишком жестоким. Вам придется признаться хозяйке, что ее суп отвратителен».

Или, как сказал Оскар Уайльд: «Правдивые высказывания в клубе лишают человека популярности».