Слово-пузырь, слово-бриллиант

Уходит чувственная компонента опыта, стирается со временем яркость образа — остается бестелесный факт (было — не было). Подробности можно забыть, перепутать, знание трудно избыть. Даже если исчезает оно из оперативной памяти — след остается в интуиции. Конкретное, умирая, переходит в абстрактное, как отходит от плоти в мир теней душа с правого берега Стикса на левый. Кто же Хирон, переправщик из правого мозга в левый? Слово.

Любое слово — абстракция само по себе, мысленное отвлечение от конкретного, чувственного. Если анализ — золотая середина, то абстрагирование, без которого невозможно формирование понятий, — вершина сознания. Высшая проба анализа (кстати, невозможного без простейших операций абстрагирования) уступает высшей пробе абстракции, подобно тому, как технократ уступает теоретику, как рационализатор — родоначальнику научного направления.

Анализ стелется по земле; синтезирующая, обобщающая абстракция рвется ввысь. Все дальнейшее зависит от того, на какой запас знаний опирается абстракция. Если ее стартовая площадка — целостная система знаний, значит, выведет она в иные миры, значит, вывод экстраполируется в новые сферы, значит, происходит открытие «терра инкогнито».

Но люди абстрактного мышления — люди слова — не только мудрецы, энциклопедисты. Когда знания поверхностны — это лентяи, снобы, демагоги, словоблуды, дилетанты, спекулянты красным словцом. Здесь тоже абстрагирование, но оно напоминает блошиные прыжки, а не взлеты мысли. Абстракция — авангард сознания только в том случае, если за ним следуют основные силы: практика как критерий истины. Если происходит восхождение от абстрактного к конкретному. Слово без правды пусто; слово, спрессованное делами, обретает алмазную вечность.