Целевые состояния

Определяющим характерные психофизиологические состояния качеством является преобладание торможения над возбуждением. Целевой Человек всегда что-то притормаживает, чтобы пропустить вперед самое важное.

Состояние произвольно управляемого внимания отличает целевую активность, от потребностной (непроизвольное переключение) и мотивационной (непроизвольная фиксация).

Целевой Человек учится подавлять возбуждение (гигиена нервной системы, профилактика перевозбуждения, стресса), которое всегда чревато непредсказуемыми нежелательными последствиями. Вместе с возбуждением он подавляет и гнев (который, кроме неприятностей, ничего не приносит), и радость (ее благоразумнее скрывать от других). Радости он лишается еще и потому, что все планирует и знает заранее. В ближайшем будущем для него нет загадок и неожиданностей. Следовательно, по закону эмоций (П. Симонов), нет и взрывной силы чувств. Страх — единственная эмоция, которую не дано побороть Человеку Целевому, потому что страх основывается не на возбуждении, а на торможении:

— испуг парализует тело, ужас «леденит» кровь;

— осторожность заставляет спускать все на тормозах;

— ожидание наказания убивает мотивы достижения, а потребности сводит к минимуму, к уровню поддержания основного обмена (тепло, вода, хлеб, сон);

— печать озабоченности, обеспокоенности никогда не сходит с лица человека, испуганного жизнью.

Страх легко закрепляется как условный рефлекс, и тогда его называют «фобия».

Страх может удивительным образом смешиваться с другими эмоциями. Его сочетание с гневом вызывает такое чувство, как гордость — боязнь уронить собственное достоинство. Или такое неистовое безумство, как паника. Или такое болезненное явление, как паранойя, когда страх в профилактических целях побуждает к агрессии против лиц, объективно ни в чем не повинных.

Сочетание страха с радостью известно нам, извините за жаргон, как мандраж (пассивное ожидание счастливого исхода, смешанное с опасением неудачи). Нередко сама радость вызывает тревогу, страх скоротечности счастья. Многие знают робость — священный восторженный трепет перед любимым.

Как ни кощунственно это может прозвучать, но в ответственности, исполнительности, чувстве долга всегда присутствует элемент страха (чистого или в сочетании с гневом, радостью).

Выживание, в том числе забота о продолжении рода — мощнейшая потребность, замешенная на страхе. Она заложена в основу всех целевых инстинктов. У И. Кона во «Введении в сексологию» читаем: «Это особенно заметно у птиц. Например, самка крапивника выбирает себе самца не по его внешности или красивому голосу, а по тому, насколько хорошей, богатой территорией он владеет, от чего зависит благополучие потомства. Иначе говоря, это „брак по расчету“: преимущество получает самец, способный не только быть производителем, но и обеспечить наиболее благоприятные условия для выращивания потомства».