На чем стоим?

Длительное время сознание может быть неменяющимся, статичным. В таком случае представьте его в образе Атланта. Небесная твердь упорядоченного сверхсознания давит на его плечи, ногами же опирается он на землю — на упорядоченное подсознание: на навыки деятельности.

Чтобы образовался навык, необходимо повторение, механическое воспроизведение определенного набора действий. Собственно, это и есть труд, переходящий в трудовой рефлекс.

Человек исключительно репродуктивного труда — биологический робот, ремесленник. Ремесло — навыки рукотворного подсознания. Возможности каждого здорового человека таковы, что для обучения любому ремеслу (на среднем уровне) не нужно ни задатков, ни специальных способностей. При этом в сознании остается язык труда (слово — единственная тропинка, которой сознание связано с под- и сверхсознанием), а навыки переходят в упорядоченное подсознание.

Навыки сурово указывают сознанию границы практических возможностей, реальность целей. Они тормозят полет воображения, выбирают синицу в руках, а не журавля в небе. Предпочтение отдается проверенным, надежным способам. Ремесленник — человек сугубо практический, заземленный, человек жизненного опыта. Истина для него — то, что он видел своими глазами, щупал своими руками.

«Такого животного не может быть!» — сказала пожилая крестьянка, впервые увидев верблюда. А чем отличается от нее пожилой профессор, отрицающий еще не познанные явления природы? Однообразный, изо дня в день, опыт жизни глубоко впечатывает в сознание обыденные представления о миропорядке. И учит практицизму, узконаправленной целесообразности. Всякий предмет, не имеющий обиходного приспособления, считается ненужным. Сергею Тимофеевичу Коненкову запомнилось, как в деревне у себя на родине, когда он лепил скульптуру «Камнебойца», местные крестьяне стали поговаривать, что в Москве этого камнебойца отольют из чугуна, приделают к нему пружины, и получится машина, которая сама будет камни дробить.