Целевая психологическая защита

Это первобытный ум — хитрость — простейшие приемы избегания неудачи. Физиологическая основа — механизм внутреннего торможения. Например, условный рефлекс на сигнал, не подкрепляемый практическим результатом, угасает. Для целевой психологической защиты свойствен быстрый отказ от труднодостижимого мотива и поиск легкодоступной цели, таких благоприятных условий, в которых плод падает в руки сам. Но отказ от удовлетворения потребности надо обосновать. И тогда рождается знаменитое: «виноград еще зелен». Себя и других обманывают одним и тем же приемом — ссылкой на объективные трудности. Если же деятельность заведомо не по силам, но категорически требуема сверху как приказ, приходится ее имитировать. Тогда вместо науки появляются лозунги и призывы; вместо искусства — конъюнктура; вместо политики — фраза; вместо дел — торжественные церемонии. А чтобы подстраховаться, обезопасить себя от персональной вины, решения принимаются коллегиально, ответственность разделяется поровну, растворяется в круговой поруке.

Исключительно важную роль внутреннее торможение играет в отказе от любого риска. Ну, например, веско, многозначительно промолчать, если ни бельмеса не понимаешь, или незаметно умолчать, если знаешь слишком много, или заморозить жизнь вокруг себя бумажными инъекциями (инструкциями, справками и т. д.). А кому не известна так называемая «деревенская» хитрость, когда человек не лезет на рожон, а тихо, прикинувшись простачком, выведав слабости противника, бьет его в наиболее уязвимое место? Вообще разведка, сбор информации о другом и утаивание информации о себе — основа любой хитрости.

Вовсе не обязательно что-то знать, уметь, чтобы произвести впечатление умного человека. Достаточно обладать хорошей памятью и, как попугай, повторять за теми, кто пользуется уважением, их мысли, сакраментальные фразы. Такое эхо-сознание, резонерство — надежное средство благополучия в обществе, пример лояльности, верноподданства. Отсюда берет начало и плагиат любого рода, когда чужое выдается за свое (паразитирование чужим умом). Психическое отражение здесь абсолютно, физически идеально. А как прекрасна чеховская Душечка, на защиту которой грудью стал сам Толстой. Вместо того чтобы, по замыслу, высмеять такой тип женщин, Чехов благодаря литературному таланту благословил их — считает Лев Николаевич, сторонник трех классических критериев (дети, кухня, церковь), из рамок которых не должна выходить в развитии своей инициативы идеальная жена.

Разновидностью психофизиологической защиты от напряжения является смех — реакция разрядки на нелепую ситуацию. Фигура осмеяния всегда одна и та же — дурак, дурацкий поступок, дурацкое положение. Смех, защищая от напряжений там, где они бесполезны, продлевает жизнь. Балаганы для народа, персональные шуты для вельмож во все времена служили громоотводом, средством смехоразрядки.

Чувство юмора — отклик на дурацкую ситуацию. Он различен в зависимости от потребностной, мотивационной, целевой психической направленности человека. Потребностной активности больше соответствует заливистый хохот, мотивационной — нервные кудахтающие смешки, едкая или горькая усмешка. А вот для Целевого Человека смех нехарактерен. В крайнем случае, оставив холодными глаза, его губы тронет презрительная или злорадная гримаса.

Когда долго нет стихийно возникающих веселых ситуаций, человек создает их сам, непроизвольно ищет фигуру осмеяния. И опять все протекает по-разному в лицах потребностной, мотивационной, целевой психической активности.

В первом случае характерно стремление «схохмить», «выдать номер», разыграть, поставить человека в нелепое положение, вовлечь в игру дураков, повеселить себя и других (зрителей), подготовить комедийную ситуацию, в которой ничего не подозревающий партнер должен исполнить партию шута. Например, у детей — подразнить, передразнить, покривляться самому.

Во втором случае юмор язвит, сыплет соль на раны, сводится к утрированию, осмеянию каких-либо неприятных черт (антиидеала) или к вытаскиванию «за уши» плохо скрытой неправды. На том юморист и успокаивается. Его оружие — ирония, сарказм. И еще — любовь к парадоксам, которые отражают в принципе те же юмористические ситуации нелепой очевидности.

Что касается юмора в рамках целевой активности, то (цель — дело серьезное, тут не до смеха) это расчетливая издевка; юмор черен, пропитан цинизмом. Цинизм — опошление идеалов, порывов души, анатомирование их и низведение до животной сути. Сила, хитрость, знание закулисных правил игры — вот что правит миром, считает циник. Ему доставляет удовольствие ткнуть восторженного человека «мордой в грязь», сбить радостное настроение или оптимистическое мироощущение, принизить все высокое, чуждое ему, непохожее на него, лучшее, чем он.

Раз уж речь зашла о смехе, несколько слов и о слезах — защитной реакции на беспомощность. При потребностной активности слезы демонстративны, оповещают о трудностях, призывают к помощи и вниманию. Слезы мотивационной активности — стыд. Человек прячет их от окружающих. Он хочет, но не может помочь ни себе, ни другому и плачем облегчает душевную тяжесть. Для целевой активности слезы не характерны. А характерны для психологической защиты от страха и неуверенности церемониальные и ритуально-мистические действия. Они усиливаются при психических заболеваниях, призванные избавить от преследования навязчивых (страшных и крамольных сознанию) мыслей, побуждений (обессии).