Радости искусства

Мало кому нравится возиться с задачками, не решаемыми без зубрежки, – такие задают во многих школах на уроках начальной математики. Подобную работу мы считаем «тупой», потому что никакого настоящего мышления она не требует – одного лишь выбора, какой отработанный алгоритм следует применить. Зато большинству из нас нравится отвечать на тот или иной вызов, брошенный нашим мыслительным навыкам, – мы любим карточные игры, шахматы, кроссворды, головоломки, загадки, судоку и починку автомобилей. В некотором смысле все это – решение задач, но, в отличие от шаблонных математических, для решения этих требуется производить идеи и являть иные стороны эластичного мышления.

Как я уже говорил, эластичное мышление полезно для нашего биологического вида, а потому мозг человека прилагает усилия, чтобы такое мышление поддерживать. Когда вы двигаетесь к решению той или иной задачи и, судя по всему, добиваетесь успехов, ваш мозг незаметно, однако бесперебойно выдает вам вознаграждение и тем самым эмоционально удерживает ваше внимание в одной и той же колее. Мы все переживали осознанное нутряное ощущение, что думаем в правильном направлении, но бывало и так, что подталкивало нас нечто и бессознательно, и мы не отдавали себе в этом отчета, а оно все равно направляло наше мышление.

Понять, почему мы эволюционировали так, чтобы получать удовлетворение, решая те или иные задачи, легко, но, как показывает случай Пэт Дарси, наши мозги эволюционировали еще и так, чтобы мы делались счастливыми, занимаясь искусством. Применение художественных навыков древнее даже самого? нашего биологического вида. Миллион четыреста тысяч лет назад наш предшественник Homo erectus [человек прямоходящий] создал первые известные нам предметы искусства: симметричные топоры[65]. Они смотрятся красиво, и в этом был смысл их симметрии, поскольку для того, чтобы сделать их симметричными, применяя тогдашние инструменты из кости, оленьего рога и камня, требовалось громадное вложение времени и сил, а полезности итоговому изделию почти не прибавляло. Нынешние выпендрежники-хипстеры украшают себя ретро-кольцами и сережками, но если хочется настоящего ретро, попробуйте таскать при себе симметричный топор.

В том, что применение навыков эластичного ума – производство идей, распознание закономерностей, оригинальное мышление и воображение, например, – органически поощряемо, и состоит причина, почему люди всегда вкладывались в искусства, несмотря на (как правило) отсутствие материального воздаяния. Более того, материальная компенсация может даже помешать удовольствию, какое мы в таких занятиях получаем. Вот, например, как великий русский писатель Федор Достоевский откликнулся, когда один русский издатель заплатил ему довольно приличный аванс за роман. Отметим, что никаких жестких пожеланий, о чем писать, издатель Достоевскому не высказал – он просто попросил литератора сочинить что-нибудь увлекательное в обмен на деньги. Невзирая на это, в письме другу Достоевский писал: «О, друг мой! Вы не поверите, какая мука писать на заказ»[66]. Мука, о которой он говорил, – это вам не просто признак великого писателя-цацы: перспектива оплаты его писательского труда мешала Достоевскому творить.

Достоевский – случай не исключительный. Многие недавние исследования в социальной психологии подсказывают, что монетизация творческого продукта способна мешать процессам, ведущим к новаторству[67]. Это противоречит представлениям традиционной психологии, где полно научных статей, исследующих важность воздаяния в поддержке или даже управлении поступками человека. Однако предлагать внешнее воздаяние за действия, доставляющие органическое, внутреннее удовольствие, может оказаться контрпродуктивным. Трудность с оригинальным мышлением возникает, по словам психолога Терезы Амабиле, когда «стараешься по ошибочным причинам»[68].

Наши мозги воздают за оригинальное художественное мышление, потому что эти навыки важны для способности любого животного откликаться на перемены и непредсказуемость. Значит, есть смысл в том, что многие животные ярко демонстрируют свою творческую природу, преподнося себя партнеру. Павлины красуются, певчие птицы гомонят. Молодые самцы зебровых амадин учатся петь, подражая взрослым самцам, а затем, достигнув половой зрелости, разражаются разнообразными оригинальными мелодиями собственного сочинения[69]. Может ли художественный дар играть похожую роль в человеческом брачном поведении?[70] Может ли он – на внутреннем и бессознательном уровне – подсказывать потенциальному половому партнеру, что перед ним – носитель генов, какие могут сыграть свою роль в выживании?

Эволюционные психологи Марти Хейзелтон и Джеффри Миллер проверили эту гипотезу, изучив, как меняется у женщин вкус на мужчин на разных стадиях их овуляционного цикла[71]. Хейзелтон и Миллер знали, что, когда женщины оценивают мужскую привлекательность на пике собственной фертильности, непосредственно перед овуляцией, они бессознательно придают больше значения, чем обычно, показателям эволюционных преимуществ – мускулатуре торса, густоте щетины на лице, размерам челюстей. Эти здоровенные ребята, что тягают железо в спортзале, – магниты для девчонок, но много ль эти ребята понимают: мощь их привлекательности зависит от фазы персонального месяца женщины. Хейзелтон и Миллер рассудили, что, если воображение – тоже показатель пригодности к спариванию, художественный талант обязан оказывать на женщин такое же переменное воздействие, как и зрелищные грудные мышцы.

Чтобы это выяснить, Хейзелтон и Миллер собрали сорок одну женщину на третьем десятке и записали данные об их менструальном цикле. Затем каждой женщине предоставили подробное описание двух молодых мужчин. Описания составили так, чтобы мужчины в них были наделены сопоставимыми качествами – кроме того, что один творчески одарен, но беден, а второй – средненький творчески, зато богатый. Хотя все женщины взвешивали качества этих мужчин согласно личному вкусу, вопрос состоял в том, склонна ли будет та или иная женщина в той точке своего цикла, когда тело наиболее готово к воспроизводству, скорее выбрать мужчину, у которого вероятность произвести более творческое потомство выше. Если так, это поддержит представление о том, что творческие способности – метод, каким мы заявляем о своей репродуктивной стати.

Прочитав описания, женщины оценивали желанность представленных мужчин по шкале от 1 до 9 и письменно отвечали на вопрос: «Кого, как вам кажется, вы бы предпочли для краткосрочного полового приключения?»

Результат оказался поучительным, особенно если вы – нищий художник мужского пола. Оценки мужской желанности, вынесенные женщинами творчески одаренным, но бедным мужчинам, оказались сильно связанными с женской фертильностью, а вот на оценки лишенных воображения богатых мужчин от стадии цикла никак не зависели. Что же до вопроса, кого выбрать для краткосрочного приключения, влияние фазы цикла поразительно. На пике фертильности 92 % женщин предпочитали творческие способности богатству, а когда фертильность низка – всего 55 %. Это расхожая банальность – что творческим типам легко завязывать отношения с противоположным полом, но приятно знать, что коренится эта закономерность в эволюционной важности воображения.