Польза разногласий

Психологи, изучающие застывшее мышление, называют его догматическим[176]. В определении психологов это «склонность усваивать информацию так, чтобы подкреплять ранее приобретенное индивидом мнение или уже имеющийся прогноз». В дзэн-буддизме есть понятие для образа мышления, диаметрально противоположного догматическому. Называется это «ум новичка». Понятие описывает непредвзятый подход к осмысляемому вопросу, восприятие даже обыденных ситуаций так, будто мы сталкиваемся с ними впервые, без автоматических допущений, основанных на предыдущем опыте. Это означает, что тем самым мы не отбрасываем накопленные знания, а остаемся открытыми для нового опыта невзирая на эти знания. Образ мышления большинства из нас – где-то в промежутке между этими крайностями, между умом новичка и догматическим мышлением.

Идеальный эксперт в любой области знания – человек, располагающий обширными и глубокими сведениями, но вместе с тем поддерживающий у себя в значительной мере ум новичка. Увы, накапливая знания, мы, бывает, мешаем себе усваивать новые данные открытым умом. Как писал один ученый, «общественные нормы гласят, что знатокам положено иметь относительно догматическое, зашоренное мировоззрение»[177]. В результате, добавляет тот же ученый, «восприятие себя как большого знатока сообщает человеку более закрытый образ мышления». Все мы, вероятно, знаем таких людей.

К счастью, психологи выяснили, что собственное мышление можно сдвигать подальше от догматического конца спектра образов мышления. Один из наиболее действенных способов такого сдвига – вносить небольшие разногласия в свои интеллектуальные взаимодействия.

Рассмотрим исследование, предпринятое примерно полвека назад Сержем Московичи, выжившим при Холокосте и далее изучавшим групповую психологию[178]. Московичи показывал группам добровольцев последовательность слайдов синего цвета. В контрольной группе он после каждого слайда просил всех участников по очереди назвать оттенок цвета на слайде и оценить его яркость. В экспериментальной группе он подсадил «уток» – своих людей, которым было поручено называть цвет зеленым, а не синим. Но кого можно так обдурить? Никого: участники экспериментальной группы не обращали внимания на такие оценки. Когда до них доходила очередь, они все говорили «синий», как и в контрольной группе.

Затем Московичи попросил всех добровольцев поучаствовать в другом эксперименте, не связанном, по его словам, с первым. Но связан он был. Более того, первый эксперимент – всего лишь подготовка ко второму, и вот он как раз и шел в зачет. В том втором эксперименте всех участников попросили классифицировать – на этот раз уединенно и письменно – несколько чешуек краски на зеленые и синие, хотя оттенок этих чешуек находился где-то в промежутке между чистым зеленым и чистым синим.

Те, кто прежде был в контрольной группе, показали совсем не такие же результаты, как участники экспериментальной группы. Последние определили как «зеленые» многие образцы из тех, которые контрольная группа сочла «синими».

В цветовом спектре оттенки от зеленого до синего образуют континуум. Начиная с зеленого, они переходят ко все более синеватым оттенкам зеленого и завершаются синим. Второй эксперимент проводили, по сути, для того, чтобы проверить, где люди проводят границу между зеленым и синим. Что поразительно, из-за того, что в экспериментальной группе происходило ложное определение синего цвета как зеленого, сместило восприятие участников. По сравнению с контрольной группой они оказались более готовы воспринимать предложенные оттенки как зеленоватые.

Вдумаемся. Ни один участник не подпал под влияние исходных ложных определений. И все-таки подпал! Их на бессознательном уровне убедили сдвинуть границу, разделяющую синий и зеленый, в сторону зеленого. Что это говорит о человеческой мысли? Даже если вы сознательно не готовы рассматривать отличные от ваших точки зрения, некоторое соприкосновение с ними способно повлиять на образ ваших мыслей.

Другие эксперименты показывают, что противоречия способны не только поколебать наши взгляды по тому или иному вопросу – благодаря им может подтаять наше застывшее мышление в контекстах, не связанных с тем, в каком несогласие было выражено[179]. Да, каким бы ни было оно неприятным, разговаривать с людьми, которые с нами не согласны, полезно. Поэтому, если вы на дух не выносите теории заговоров и натыкаетесь на кого-нибудь, кто верит, будто высадка на Луне – липа, а Эйнштейн спер теорию относительности у своего почтальона, не говорите им: «Вся твоя жизнь – издевательский анекдот», – и не уходите вдаль. Попейте с таким человеком чаю. Это может раздвинуть рамки вашего мышления – и выйдет дешевле похода к психотерапевту.

Как ни грустно, те, кто сильнее всего страдает от догматического мышления, неохотно выслушивают мнения, отличающиеся от их мнения. Хуже того: если у них есть власть в руках, они часто карают тех, кто такие мнения имеет. Возьмем офицеров израильской разведки, проморгавших признаки надвигавшейся войны. Генерал-майор Зейра сказал офицерам, предупреждавшим, что конфликт вероятен, что продвижения по службе им не видать; подполковник Бандман славился тем, что отвергал саму возможность менять хоть одно слово в каких бы то ни было документах, которые составлял[180]. Очевидно, что, допусти они разногласия – и тщательно обдумай их, – это могло бы изменить ход их мыслей.

Таково одно из преимуществ университетов и корпораций, стремящихся разнообразить состав своих студентов и сотрудников. Вдобавок ко всяким блестящим идеям, на какие способны эти люди, само присутствие разных точек зрения создает дух, питающий свободу от приобретенных когда-то предубеждений и ожиданий. Это укрепляет готовность рассматривать больше разных мнений и ведет к лучшим решениям. Питает среду, в которой люди в силах плодотворнее откликаться на перемены. Таков был ключевой вывод комиссии Аграната: чтобы избегать застывшего мышления, израильской разведке необходимо перестроиться так, чтобы поощрять разногласия и благожелательно воспринимать нетрадиционные способы смотреть на обстоятельства и события.

Получая опыт взаимодействия с миром, мы узнаем полезные факты и усваиваем ценные уроки – и формируем точки зрения. Со временем мы добавляем к этой точке зрения или обновляем ее – как с годами добавляем или обновляем то-сё у себя в доме. Но так же, как не спешим пристраивать современный флигель к старому викторианскому дому, мы противимся переменам в здании нашего мировоззрения, если эти перемены не кажутся нам гармоничными рядом с тем, что у нас уже есть. И все же нередко в нашем быстро меняющемся мире такие перемены как раз и нужны. А потому одна из парадоксальных истин этой жизни состоит в том, что, как бы ни любили мы свою правоту, иногда лучше держаться людей, которые говорят нам, что мы неправы.