Общество спектакля

Общество спектакля

Выходит, можно спать спокойно? Никакой революцией не пахнет? К сожалению, пахнет. Но не потому что она объективно назрела, а потому что ее наметили. И никакая это на самом деле не революция, а политический переворот, замаскированный под народную революцию. Этакое реалити-шоу, когда у зрителей складывается полное впечатление, что они видят настоящую жизнь, а потом выясняется, что им показали срежиссированный спектакль. Актеры, задействованные в нем, вполне профессионально притворились «людьми с улицы». Теми, кто играть как раз не умеет. И очень правдиво рассказывали про себя всякие душераздирающие истории и изображали как бы спонтанно складывающиеся взаимоотношения. А обманутые зрители говорили друг другу: «Нет, такое придумать невозможно!» И утирали набежавшую слезу.

Натасканные же борзописцы все эти «подлинные ситуации» расписывали по ролям за обещанный заказчиками гонорар.

Как стряпаются сегодня политические шоу, рассказывает в книге «Манипуляция сознанием» известный публицист С. Г. Кара-Мурза: «В 1998 году по 14 ведущим странам мира с успехом прошел и собрал кучу премий (восемь только международных) английский документальный фильм „Стыковка“ — о наркодельцах Колумбии и маршруте доставки героина в Лондон. Блестящая работа смелых журналистов. В логово наркобаронов в джунглях их везли с завязанными глазами, под дулом автоматов. Но логово это в действительности было оборудовано в отеле, а на роль страшного „барона“ был нанят пенсионер, бывший банковский служащий. Одним из лучших кадров, который „удалось“ заснять репортерам, была драматическая сцена, когда перед отъездом в аэропорт курьер заглатывает капсулы с 500 г героина, — абсолютная ложь.

Фильм, разоблачающий „угрозу цивилизации“, снятый одной из ведущих телекомпаний, был фальсификацией — с начала до конца. Авторы фильма даже не подумали вернуть полученные премии. Представитель Би — Би — Си, уличенной в похожих, но менее впечатляющих фальсификациях в своих „документальных“ сериалах, оправдывал их тем, что зритель стал очень привередливым и требует высокого качества съемок, а его при честных съемках не получить. Сама проблема правды и лжи устранена из культуры. Среднему человеку теперь просто сообщается, кого он должен считать „плохим“. А картинка, которой сопровождается сигнал, является условностью.

В 1992 году всю западную прессу обошла фотография „сербского лагеря смерти“. Это был кадр английских журналистов телекомпании ITN (Independent Television Network). Были и точные данные: изможденное лицо за колючей проволокой принадлежит боснийскому мусульманину Фикрету Аличу, он беседовал с журналистами, протягивал им руки через колючую проволоку.

Этот телекадр обсуждался в Конгрессе США и стал формальным поводом и оправданием США, чтобы занять открытую антисербскую позицию во время войны в Боснии. В феврале 1997 года в одном журнале в Англии вышла статья, в которой изложены обстоятельства получения этого кадра. Изображен на нем был не „лагерь смерти“, а пункт сбора беженцев, расположенный в здании школы. Забор из колючей проволоки отделял школьный двор от шоссе и был установлен до войны, чтобы дети не выбегали на дорогу.

Журналисты снимали „узников — мусульман“ через проволоку — а могли обойти ее и снимать просто как отдыхающих на свежем воздухе. Вход и выход за проволоку были свободными, и на других кадрах, не пошедших в эфир, видно, как „заключенные“ перелезают через забор или обходят его. Эти кадры были добыты сотрудниками журнала и помещены в Интернет. Автор статьи обвинил телекомпанию в манипуляции. А та подала в суд на журнал „за клевету“». (Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. М., 2004. С. 302–303.)

Современное общество все чаще называют «обществом спектакля». Снова процитируем С. Г. Кара-Мурзу: «Особое внимание философов привлекла совершенно невероятным сценарием Тимишоара — спектакль, поставленный для свержения и убийства Чаушеску. Убить его посчитали необходимым, видимо, потому, что он создал недопустимый для „нового мирового порядка“ прецедент — выплатил весь внешний долг, освободил страну от финансовой удавки — показал, что в принципе можно, хотя и с трудом, выскользнуть из этой петли.

Изучающий „общество спектакля“ итальянский культуролог Дж. Агамбен так пишет о глобализации спектакля, т. е. объединении политических элит Запада и бывшего соцлагеря: „Тимишоара представляет кульминацию этого процесса, до такой степени, что ее имя следовало бы присвоить всему новому курсу мировой политики. Потому что там секретная полиция, организовавшая заговор против себя самой, чтобы свергнуть старый режим, и телевидение, показавшее без ложного стыда и фиговых листков реальную политическую функцию СМИ, смогли осуществить то, что нацизм даже не осмеливался вообразить: совместить в одной акции чудовищный Аушвитц и поджог рейхстага.

Впервые в истории человечества похороненные недавно трупы были спешно выкопаны, а другие собраны по моргам, а затем изуродованы, чтобы имитировать перед телекамерами геноцид, который должен был легитимировать новый режим. То, что весь мир видел в прямом эфире на телеэкранах как истинную правду, было абсолютной неправдой. И, несмотря на то, что временами фальсификация была очевидной, это было узаконено мировой системой СМИ как истина — чтобы всем стало ясно, что истинное отныне есть не более чем один из моментов в необходимом движении ложного. Таким образом, правда и ложь становятся неразличимыми“» (Там же. С. 284–285)

Примерно по такому же рецепту изготавливаются политические шоу под названием «оранжевые революции». Вновь дадим слово С. Г. Кара-Мурзе, на сей раз приведя отрывок из его выступления 17 мая 2005 года на «круглом столе», проводившемся в Институте востоковедения: «После ликвидации Советского Союза и советского блока идут непрекращающиеся попытки ускоренными темпами создать так называемый „новый мировой порядок“, и один из разделов этой глобальной программы — втягивание в „новый мировой порядок“ постсоветского пространства. Само слово „постсоветское пространство“ прямо означает, что тут еще не образовалось принципиально иной государственности, а имеет место переходное состояние, в котором и государственность, и общественный строй, и элиты связаны множеством пуповинных связей с советским прошлым. И куски расчлененной страны постоянно обнаруживают тенденцию к восстановлению связей.

Теперь идет второй этап расчленения страны и превращения кусков постсоветского пространства в нечто принципиально новое, сконструированное в рамках „нового мирового порядка“. Инструментами для этого перехода служат революции нового типа, которые мы сейчас наблюдаем. Смысл этих революций (прежде всего в Грузии и на Украине, а еще раньше — в Югославии, когда в 2000 году был свергнут Милошевич), на мой взгляд, заключается не в замене ключевых фигур, а в глубокой перестройке всей государственности. Постсоветская государственность выросла из советской, и источник легитимизации политического режима находился на нашей территории. Был Горбачев, его сменил Ельцин, которого мы сами выбрали. Ельцин предложил преемника, его тоже приняли. То есть это все порождение нашей земли, нашего больного общества. Теперь же ставится задача сконструировать на постсоветском пространстве государственность, которая дана извне. И легитимируются новые правители через революцию, которая тоже организуется извне. Обратите внимание, что и на Украине, и в Грузии США заранее объявляли, кого они признают настоящей легитимной властью, а кого не признают. И дело не в том, кто хорошо, а кто плохо выполнял заказ Запада. Шеварднадзе, например, сейчас обижается на Америку: дескать, как уж он старался, а американцы почему-то предпочли ему Саакашвили… Но суть ведь не в том, кто как прогибался перед заокеанскими хозяевами. Суть в другом. Легитимность власти имеет символическое значение. Шеварднадзе был еще порожден в самой Грузии. А Саакашвили уже является порождением Запада. Он силен только тем, что его назначил и признал Запад. И тех, кто его поддержали, на Западе как раз и называют „народом“. Точно такая же картина наблюдалась и на Украине. После выборов Ющенко очень много важных зарубежных публикаций было посвящено тому, что теперь — то, наконец, украинцы стали самостоятельным народом и даже нацией. А до этого они были частью советского народа. Таким образом, не только лидер, но и народ как бы назначаются извне. Та часть населения, которая поддержала угодного Западу кандидата, — „народ“, а та, которая не поддержала, — не народ».

То есть под песни про свободу и независимость от России на постсоветском пространстве происходит дальнейшее закабаление «новых суверенных государств», переформатирование международных отношений. «Оранжевые» революции — очень важный этап простраивания глобальной империи, в которой Америка претендует на роль метрополии, а остальные «регионы мира» вынуждают согласиться на роль периферии, колоний. В колониях, правда, генерал — губернаторов не выбирают, а назначают из метрополии. Но сейчас, на переходном этапе, для приличия имитируется процедура выборов.

В «оранжевых» революциях все — инсценировка. Никаких реальных социальных целей не ставится, хотя разговоров о «восстановлении порядка и справедливости» очень много. Никакой по-настоящему революционной ситуации, когда значительные массы людей готовы пожертвовать жизнью, сражаясь за свои идеалы, нет. Говорится одно, задачи преследуются совершенно другие. Но при этом создается подобие: подобие борьбы, подобие стихийного народного восстания, подобие самого революционного народа. Уже появились исследования, описывающие, как с помощью новых политических и психологических технологий происходит создание на время выборов искусственного «народа». Организуется толпа, и ей не просто чисто внешне придается статус народа, но она действительно приобретает на какое-то время самосознание народа. Потом, когда дело сделано, толпа распускается. Искусственно созданный «народ» исчезает.

Иными словами, «оранжевое» шоу — это широкомасштабная политическая манипуляция, основная задача которой — воздействие на сознание большой массы людей. Конечно, для успеха манипуляции важно, чтобы народ был недоволен властью. Но главное не в недовольстве, а в том, что оно может быть стремительно раскручено СМИ до критического уровня. На какое-то время массы поддаются социальному гипнозу и становятся жертвами манипуляторов, которым удается за эти сроки подорвать гегемонию существующей власти, а затем и перехватить бразды правления. Когда же люди осознают, что их одурачили, дело уже сделано. В руках новых правителей все властные и силовые рычаги, и они недвусмысленно дают понять, что «оранжевые» игры кончились, попытка изменить новый статус — кво будет жестоко подавлена. А поскольку настоящей революционной ситуации не было, да и население очень сильно дезориентировано, ему ничего не остается, кроме как смириться с обманом и пытаться выжить в новых условиях.

Для России «оранжевая» революция означает полный крах, в этом сходятся все мало-мальски здравомыслящие люди. Ясно, что при установлении здесь марионеточного прозападного режима американцы смогут осуществлять контроль над российским ядерным оружием. Помнится, «прорабы» и «подмастерья» перестройки усиленно насаждали мнение, что СССР (а потом и Россия) — это «Верхняя Вольта с ракетами». Тогда казалось, что они просто хотят побольней уязвить наши патриотические чувства, а на самом деле в массовое сознание внедрялся новый образ будущего. С одной стороны, чтобы облегчить намеченную деиндустриализацию, психологически подготовить к ней население. (Действительно, какая промышленность в Верхней Вольте?) А с другой, чтобы символически указать место, уготованное России в «стремительно глобализирующемся мире». Ну, а потом, естественно, пошли разговоры о том, что «Верхняя Вольта» не в состоянии сама контролировать свои ракеты. Нам при нашем «бардаке» нужны компетентные помощники. Да и вообще, ядерное оружие — это слишком дорогое удовольствие, которое могут себе позволить только развитые страны. Слаборазвитым же, типа нашей, оно совершенно ни к чему.

Так что идеологическая база для «глобального контроля над вооружениями» давно подведена. А если ядерное оружие у нас изымут, говорить о суверенной российской государственности и самостоятельной политике будет просто смешно.