Экзистенциальный раскол

Один из респондентов так определил характер того, что произошло между людьми: «Раскол. Причем не только идейный. Скорее экзистенциальный. Политика это одна из форм, выражающая смысловые отношения к базовым вопросам: Что такое человек? Что такое свобода? Что такое Родина? Тема ответственности и многое другое». Любопытно, что он единственный из тех, кому я задавал этот вопрос, кто нашел этот раскол позитивным для себя: «Я доволен результатами этого раскола, этого расхождения. Доволен тем, что люди, с которыми мы постоянно раньше общались, в общем-то, в силу традиции, привычки, многие стали мне довольно чужды. Я им тоже стал чужд. И это на самом деле освободило меня, например, от затрат времени на в принципе бессмысленное общение. Это дало мне, с другой стороны, доступ к контактам с новыми людьми с которыми я действительно больше нахожу общих настоящих интересов, идей. Я доволен этим расколом, и я не собираюсь возвращаться…»

Я тоже думаю, что расхождение в политических взглядах — это всего лишь поверхность. В постсоветской России было очень много поводов для политических дебатов, начиная с 1992 года, но, наверное, никогда они не доходили до личной ненависти и презрения к оппоненту. Похоже, на этот раз в конфликт вступили глубинные ценностные установки и устремления — стремления к тревожной свободе либо к спокойному (хоть и не очень сытому) рабству, ценность братских отношений с исторически родственным народом либо стремление ощутить свое превосходство любой ценой, не разбираясь в средствах. Как сказал один из респондентов по поводу разногласий, возникших в 2014 году: «Эти разногласия очень принципиальные, они как будто на каком-то стыке — добро и зло, черное и белое». И эти ценности оказались очень жизненно важными, в сложившейся ситуации они не могли спокойно сосуществовать вместе — торжество одних означало поражение других. И носитель противоположных оказывался противником. Уровень возмущения и гнева был связан еще и с тем, что люди ставшие оппонентами только что считали друг друга единомышленниками, ожидали поддержки от другого. Т. е., говоря психологическим языком, находились в симбиозе, в слиянии. Поэтому, как уже говорилось выше, внезапное обнаружение этих различий воспринималось как предательство.

О непримиримости этих противоречий в текущей ситуации говорит и то, что разговоры между сторонниками разных позиций никогда не приводили к корректировке представлений другого человека или какому-либо компромиссу. 2014 год был временем горячих политических дискуссий по поводу украинских событий. Видимо и той и другой стороне, поначалу казалось, что можно легко переубедить оппонентов. Однако, как показал опыт, в подавляющем большинстве случаев переубеждение было невозможно. Дискуссии нередко завершались тем, что в итоге стороны клеймили друг друга словами «фашист» и «ватник», и после этого обоюдное общение заканчивалось.

Так почему же диалоги между «ура-патриотом-ватником» и «либералом-пятиколонником» всегда заходили и заходят в тупик? Думаю, дело не только в заряженности сильными эмоциями, но и в том, что они живут в кардинально разных системах ценностных координат. Поэтому любой аргумент, кажущийся совершенно здравым и рациональным одной стороне, для другой, в связи с ее ценностными ориентациями, не имеет достаточно весомого смысла. Ура-патриот мыслит в дуальности внешние враги и своя страна (СССР, Россия), «они или мы». Для «либерала» важна дуальность наличия личной свободы и достоинства человека или их отсутствие. Он апеллирует к международному праву, конституции, справедливости, ценности человеческой жизни, свободе самоопределения, гуманизму. Ура-патриот же аргументирует неизбежностью геополитического противостояния, особым цивилизационным путем России, ее правом подчинять себе другие народы (для их же блага), важностью военный мощи страны, а не интересов личности, порядка, а не свободы. Полагаю, что одним из ключевых моментов в мышлении ура-патриота было личностное отождествление с «встающей с колен империей» и с ее символами. Поэтому любая критика государства, даже обоснованная, воспринималась им как удар по его личности. С другой стороны, ценности к которым апеллировал «либерал», не имели для него никакого значения, т. к. не были встроены в его личную систему ценностей. Поэтому, если оппоненты и слышали доводы друг друга, в картине их мировоззрения, они не являлись существенными.

Приведем пример типичного обмена мнениями между «ватником» и «либералом». Несмотря на видимую гротескность, все приведенные реплики взяты из реальной жизни.

В.: Мы живем в демократической стране. Если я захочу, я смогу пойти на выборы и проголосовать.

Л.: Ты понимаешь, что выборы сфальсифицированы?

В.: Ну и что! Это во всех странах так! Зато у нас свобода слова. Можно говорить что хочешь!

Л.: Ты знаешь, что на людей заводят уголовные дела просто за перепост статьи в интернете?

В.: А вот будь моя воля, я бы всех, кто в интернете пишет, пересадил!

Л.: А за что тех, кто на Болотную площадь посадили?

В.: Ну как! Они нарушили общественный порядок.

Л.: Но ведь если и нарушили, сроки ведь несоразмерные.

В.: Нечего было «лодку раскачивать». Тем более, они по заказу американцев действовали.

Л.: А ты слышал, что Путин дома взрывал?

В.: Ну и подумаешь! Ой-ой-ой! Зато он Россию поднял! И в стране у нас теперь стабильность.

В одном из интервью осенью 2014 года писатель Виктор Ерофеев сказал, что в России идет война менталитетов[60], подразумевая менталитет, основанный на ценностях современной западной цивилизации, и архаичный менталитет 17 века. К сожалению, на сегодняшний день приходится констатировать, что война менталитетов уже завершилась. Завершилась с очевидным преимуществом сторонников архаики. И пока неизвестно, когда ситуация изменится в другую сторону.