«Синдром ура-патриота»

Типичное поведение ура-патриота, в целом, я уже охарактеризовал выше. Добавлю лишь некоторые штрихи к портрету человека с этим синдромом.

Критически настроенные к этой мировоззренческой установке также называли людей принявших фанатичную провластную и милитаристскую позицию «ватниками». Предположительно саркастическое прозвище «ватник» возникло от названия спецодежды, которую выдавали заключенным ГУЛАГа. Но по иронии судьбы, это прозвище находило отражение в стиле мышления ура-патриота — поразительной ригидности, бьющим в глаза нарушении формальной логики, абсолютной, неестественной слепоте ко всем фактам, которые противоречили бы его картине мира, яростью, которая возникала, когда он сталкивался с контраргументами. Кроме содержания мировоззрения в «ватниках» был примечателен особый стиль мышления, о котором уже упоминалось раньше — ответы и реплики явно не соответствующие обсуждаемой теме, возникали как бы невпопад, отмечалась ригидность убеждений, сочетающаяся с незнанием элементарных фактов, было характерно глухое отрицание очевидных событий (например, присутствие российских военных в Крыму, кризис российской экономики). А если ура-патриот все же признавал их, то они тут же перетолковывались в «позитивном» ключе (например, как прозорливость президента, экономическая мощь России и т. п.). Этот когнитивный стиль через короткое время начинал вызывать у собеседника чувство безысходности. Певец и артист Алексей Лебединский так описал свои ощущения от общения с этим контингентом людей: «Раньше меня коробило слово „вата“ в отношении огромной части моего народа, хоть оно звучало только по отношению к ничего не желающим ни слышать, ни понимать, ни размышлять вообще, непрошибаемым рабам телевизора, коих полно. Мне было жаль их, несчастных. А теперь я понимаю, насколько точно это название — это же реальная ВАТА, где любая мысль, даже самая острая и прямая, просто и четко выраженная, запущенная в лоб и смотрящая прямо в глаза, застревает, глохнет и обречена либо на игнорирование, либо на сгустки черной выползающей массы тупизмов в ответ, но совсем по другой теме.»[42]

На поверхностном уровне «ватник» обычно оперировал тезисами из официальной телепропаганды об украинских «фашистах» и о необходимости защиты русскоговорящего населения, о геополитических притязаниях вероломной Америки. Но в то же время подспудно более или менее явно, как правило, прослеживалась и другая линия логики. Вот типичные высказывания:

«После присоединения Крыма я почувствовала себя человеком».

«Нам нужна сильная Россия! А Крым геополитически важный плацдарм».

«Нам нужно сплотить народ. А без милитаризма здесь не обойтись».

«Путин поднимает меня с колен. И мне не важно, кто прав, а кто виноват. Я хочу, чтобы Россия была сильной и нагибала другие народы».

«Путин стал МОИМ президентом после Крыма».

«Путин показал, что Россия может вести свою геополитику и не спрашивать ни у кого на то разрешения. Это и позволило многим россиянам почувствовать ВПЕРВЫЕ ощутить национальную гордость за свою страну и президента. Особенно после правления алкаша Ельцина».

«Что этим хохлам еще надо? Мы им и так газ задарма продаем».

«Россия может быть только империей».

Таким образом, на уровне психологических мотиваций «ура-патриота» в первую очередь волновала отнюдь не борьба с «укрофашистами» и защита русскоязычных жителей Донбасса и Крыма, а приобщение к силе, которую он видел в милитаристской имперской политике.

Некоторые, особенно воспламенившиеся ура-патриотическим вирусом, ехали воевать на Донбасс добровольцами на стороне «ДНР» и «ЛНР». Что примечательно, иногда это были не только маргиналы и бывшие участники боевых действий, но и офисные работники, пресытившиеся спокойной жизнью. Другие, по каким-либо причинам сами поехать не пожелавшие, репостили в социальных сетях объявления о том, как добраться в пункты набора «ополченцев». Хотя обычно такое рвение на словах объяснялось желанием защитить русскоговорящее население и восстановить нарушенную справедливость, как правило было заметно, что за ним скрывались другие более или менее осознанные мотивы. Процитирую отрывок из интервью с одним респондентом о его разговорах с коллегой, который решил бросить работу риэлтора и отправиться на Донбасс: «Он пришел с трясущимися руками и сказал, что не может больше так, и душа обязательно требует идти воевать. Я пожелал ему не доехать до места. У нас с ним были споры, я говорил: „Ну ладно, предположим, что действительно затронуты интересы жителей Донбасса. Но ради чего воюют ополченцы, какова их конечная цель?“ Подозреваю, что для него эти события ассоциировались с какой-то ностальгией по Советскому союзу, хотя он молодой человек. Он ничего не мог ответить, но было видно, что он злится».

Казалось бы, совершенно парадоксальным образом «ватника», декларирующего пламенную заботу о населении, совершенно не трогала информация о гибели мирных жителей на Донбассе, о том, что в Крыму и Славянске людей использовали как «живой щит», что в Донецке «ополченцы» устраивали огневые точки в жилых квартирах. Когда ему говорили о таких фактах, то он либо как будто бы не слышал, либо сразу же отметал такую информацию как очевидный фейк, либо проявлял поразительное бесчувствие и цинизм. «Ура-патриот» мог рассуждать о гуманизме, справедливости и сострадании, но сострадание это было весьма избирательным. Например, такой индивид мог выражать бурю негодования по поводу обстрелов Донецка, но оставаться совершенно равнодушным к гибели людей, таких же мирных граждан, как и в любом другом месте, в Мариуполе в результате обстрела «ополченцев» («А, хохлы опять врут»). Или проявлять искреннюю радость, когда узнавал о каком-либо неблагополучии в других странах, — например, если на Украине выявили чиновника-коррупционера, — но аналогичные события в своей стране его внимания совершенно не привлекали.

Эмоциональные реакции ура-патриота были резко поляризованными — подъем настроения и благодушие вызывало все, что связано с политикой Президента, успехами «ополченцев» на Донбассе, и резко негативные эмоции возникали при упоминании Украины, Америки, западных стран, а так же тех, кого называют «оппозиционерами» (это слово обычно употреблялось им с презрительно-уничижительными интонациями).

Думаю, что главные идеи «ура-патриота» и присущий его мышлению цинизм выраженные в явном виде достаточно точно иллюстрируют слова «ополченца», приведенные в статье Марии Эйсмонт[43]:

— Нет никакой Украины. Нет войны между Россией и Украиной, есть война между Россией и США, а украинцы — лишь кусочки мяса.

— Ну ты скажи, Украина имеет право на независимость, имеет право вступить в Евросоюз? Или она всегда должна быть придатком России?

— Если Россия не против — пускай вступает.

— То есть ты считаешь, что любая страна, которая была в Советском Союзе, до сих пор должна быть нашей?

— Нет. Любая страна, за которую пролита хотя бы капля русской крови, может быть частью России.

— Но если они не хотят быть с нами?

— Знаешь, Миша, это как вопрос с женщинами. Не все женщины, с которыми мы спали, хотели с нами спать. Но мы были мужчинами и убедили их в обратном.

В большинстве случаев мировоззрение «ватника» было эклектично и внутренне противоречиво. Например, «ура-патриот» мог декларировать свою приверженность православию и в то же время восхищаться И. Сталиным. Оценка событий была пристрастной и зависела не от характера действия, а от того, кто был его субъектом. Все действия, совершенные теми, кто у ура-патриота ассоциировался с Россией, оценивались им безусловно положительно. При чем, нередко, это сочеталось с незнанием самых банальных фактов. Но в тоже время «ура-патриот» с готовностью развивал конспирологические версии и проводил геополитический анализ ситуации. Приведу два курьезных примера:

Одной девушке, стороннице «русского мира» и «ДНР» летом 2014 года показали видео, на котором пожилые женщины просят «народного губернатора» Донбасса Павла Губарева убрать огневые гнезда из их жилого дома, потому что это приведет к обстрелу дома силами ВСУ. На что Губарев отвечает, что понимает их, но убрать гнезда нельзя. Просмотрев это видео, поклонница «ДНР» заявила, что, наверное, это какой-то «америкос» и ему плевать на мирных жителей. Когда ей объяснили, кто такой П. Губарев, и дали соответствующие подтверждения, она сказала, что видимо он все делает правильно, для этого есть причины… Еще одна образованная девушка, выразительница настроений ура-патриотического большинства, сетовала, что власть на Украине захватили фашисты, а ополченцы и российские военные на Донбассе все делают правильно, потому что защищают российские геополитические интересы. Когда ее спросили, не смущает ли ее тот факт, что воевать на стороне ополченцев из России в первую очередь поехали русские ультранационалисты, многие из которых придерживаются откровенно нацистских взглядов, она сказала, что в этом нет ничего плохого. Русские националисты просто обиделись на то, что на Донбассе притесняют русский язык.

Как уже говорилось выше, в беседах с «ура-патриотами» чаще всего приходилось сталкиваться с откровенным искривлением логики, суждения нередко доходили до откровенного цинизма. Таким образом, мышление управлялось исключительно эмоциональными предпочтениями, т. е. представляло такой его тип, который называют «мышлением по желанию».

Еще одной характерной чертой «ура-патриотов» был культ вождя, его идеализация и оберегание его непогрешимого образа даже на фоне очевидных неблагоприятных событий. Во всех ошибках и упущениях мог быть виноват кто угодно, но только не он. Еще один весьма типичный диалог:

— Что-то цена на доллар и евро перед Новым годом сильно поднялась.

— Ну это последствия путинской политики! Украинского конфликта.

— А при чем здесь Путин!! Это все наше правительство! Оно специально повышает цены на валюту перед новогодними отпусками! Наше правительство самое бездарное в мире!

Несмотря, на свое тревожное настроение и объективную ситуацию, типичный «ура-патриот верил, что президент ведет его верным путем, и скоро полоса его временных материальных трудностей закончится. В целом, начиная с осени 2014 года обычная реакция ура-патриотов на ухудшение экономической ситуации и снижения уровня жизни выражалась репликой: «А при чем здесь Крым и Путин?! Это из-за западных санкций!» Впрочем, такая избирательная слепота «ватника» распространялась не только на текущие события, но и на исторические факты, которые грозили разрушить позитивный образ объектов идентификации. Например, женщина, врач по профессии, так высказалась о сталинских репрессиях: «Не было никаких сталинских репрессий! Это все в 90-е годы придумали!»

Один из респондентов, у которого я брал интервью, на мой взгляд, весьма точно назвал тенденцию «ура-патриотов» истолковывать явно негативные события в позитивном ключе и не замечать очевидных фактов псевдопозитивным мышлением. Например, санкции это объективно плохо для экономики, но ура-патриот говорит, что теперь будет импортозамещение. В связи с ростом курса доллара ура-патриот, почувствовав, что не сможет поехать в отпуск за границу говорит: «Мы в Крым будем ездить. Зачем нам нужна эта заграница!» Или другое псевдопозитивное высказывание: «Евро растет, но это ничего не меняет». Этот респондент так выражал свое удивление по поводу образа мыслей таких людей: «<…> мне сложно предположить, что еще должно произойти дальше, чтобы люди начали как-то менять свою точку зрения. <…>

События мало влияют на умозаключения людей, на примере моих знакомых они уперто говорят, что все в порядке и политика правильная. Сложно сказать, что могло бы такого произойти, чтобы они могли сказать: «Путин был не прав, и мы были не правы». Похоже, они навсегда останутся верными приверженцами авторитарной модели нашего государства».

Примечательно также и то, что современные россияне с синдромом ура-патриотизма подобно жителям Океании, страны, описанной в романе «1984» Дж. Оруэлла, моментально овладели навыком (или восстановили его) «двоемыслия». Ура-патриот одновременно верил, что в Крыму/на Донбассе нет российских военных (или, может быть, точнее верил, что он должен в это верить), с другой стороны, знал, что они там есть.

Хотя крымская ура-патриотическая оргия была пронизана духом национализма и шовинизма, по всей видимости, на сознательном уровне большинство ее участников себя так не идентифицировали. Предполагаю, что многие из них, хотя не могу подтвердить свое предположение никакими статистическими исследованиями, едва ли до весны 2014 года имели вообще какие-либо осознанные идейно-политические воззрения.

Что еще любопытно, в сознании противников ура-патриотической позиции и в сети интернет ура-патриот, «ватник» обычно представал как малообразованный, неумный, склонный к алкоголизации человек. Но в действительности, это очень часто было не так. Приведу цитату из интервью: «В реальной жизни „ватник“ может оказаться вовсе не подвыпившим тупым быдлом, каким его рисуют оппозиционные паблики в интернете, а вполне интеллигентным, добрым и мягким человеком, вашим приятелем, коллегой или родственником, и даже иметь ученую степень, и его политические воззрения оказываются для вас полной неожиданностью, когда вы случайно или нет затрагиваете тему Крыма или Украины. В этот момент благодушие заканчивается, и вы получаете в свой адрес шквал возмущения и негодования».

Думаю, когнитивный диссонанс и эмоциональное состояние, которое возникало у оппонентов при общении с таким человеком, хорошо описал Аркадий Бабченко: «Но если невозможность объяснить трехлетнему ребенку почему нельзя выстрелить из рогатки в Солнце понятна, или невозможность объяснить люмпену, почему плохо ездить по помидорам на тракторе тоже понятна — то эта же самая невозможность объяснить профессору, или писателю, или врачу, или инженеру, почему нельзя отбирать чужое — поражает.

Вот взрослый же человек перед тобой стоит. Умный даже. Но какая-то часть мозга напрочь изъедена этим доведенным телевидением до абсолюта инфантилизмом, и нравственные императивы, принятые в любом нормальном взрослом обществе, не проникают в сознание совершенно.

С ними невозможно разговаривать. Невозможно дискутировать. Как с капризным ребенком, впавшем в состояние истерики. «Зачем ты отобрал у Пети Крым? Брать чужое — плохо. Отдай. Законы надо соблюдать». «Нет! Не отдам! Мое! Мой Крым! Хочу! Не отдам! Моя игрушка!» И все.

<…>

Ну, про комментарии в сети я вообще молчу. Читаешь — и понимаешь, что ответить на это можно только начав с самых азов. С формирования Земли четыре с половиной миллиарда лет назад. Иначе не получится»[44].

По моему мнению, в случае интеллектуальных ура-патриотов мы имели дело с локальным нарушением способности к логическому мышлению, связанному с сильной эмоциональной аффектацией, запускающей действие психодинамических защитных механизмов, таких как отрицание, смещение, изоляция, проекция, рационализация, «мышление по желанию» и др[45]. Конечно же, аналогичные защитные механизмы имели место и у носителей других синдромов, но, по моим наблюдениям, у ура-патриотов они отличались особой жесткостью. Можно предполагать, что возможность допущения альтернативных взглядов на происходящее вызывало у них очень сильную тревогу, страх потерять неожиданно обретенное комфортное и уверенное ощущение себя в мире.

Как уже говорилось выше, состояние ура-патриотов менялось во времени — от благодушия, эйфории и ощущения всесилия весной 2014 года к обиде и озлобленности. К осени 2015-го, хотя большинство ура-патриотов и не отказалось от своих ура-патриотических взглядов, острота эмоций, по-видимому, в основном притупилась.