Глава семнадцатая АХИЛЛЕСОВА ПЯТА СВЕРХВОЖДЯ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава семнадцатая

АХИЛЛЕСОВА ПЯТА СВЕРХВОЖДЯ

Прежде чем приступить к рассмотрению милых сердцу тонкостей нашего бытия, подведем промежуточные итоги уже выявленных закономерностей существования стаи.

Исполнители при всяком сверхвожде, в особенности при таком мощном, как Наполеон, действуют и чувствуют постольку, поскольку у их вождя о них есть некие представления. Исполнители в битвах наступают, бегут или сдаются только в зависимости от фазы качания садо-мазохистского маятника, в которой находится их психоэнергетический повелитель. За преданность жухлые некрофилы всегда награждаются — смертью.

Зависимость от мыслеформ сверхвождя проявляется не только в вопросах жизни и смерти, но и в процессе размножения. Процветает угодное вождям валабиянство, за которое исполнители обоего пола расплачиваются одиночеством, в том числе и в браке.

С целью деструктурирования сознания исполнителей валабиянство идеологами вождя на словах может осуждаться, но всегда поощряется психоэнергетически и другими неформальными способами (скажем, навязыванием суверенитизма в любых его формах — в том числе в виде деструктивных идей феминизма и эмансипации).

Исполнителям не свойственно осознавать себя в «Великой армии» всего лишь рядовыми — лишенные критического мышления исполнители отторгают всех, указывающих даже контуры стаи. О том свидетельствует знак эмоций публики по поводу главных идей Фрейда и Толстого (о стае).

Всякий вождь, аналогично своим предшественникам и преемникам, патологически лжив («таинственный», «непредсказуемый», как подают его заинтересованные лица), деструктурирует сознание исполнителей не только своими лозунговыми по стилю высказываниями, но и другими разнообразными способами, в частности, через государственные фонды субсидирует идеологов, внушающих исполнителям, что они психоэнергетически суверенные личности.

Вождь невротически сведущ в строительстве иерархий, в критическом же мышлении слаб. Он, как невротик, вообще раб мерзостей, совершенных предками, — и при возникновении паранойяльных галлюцинаций может, против своей логической воли, быть убит своими «преданнейшими друзьями» — черепицей ли с крыши, вином ли, ядом ли; в конце концов, скверной компанией себе подобных.

Распространенная рационализация эмоций и поступков сверхвождя — якобы желание стать властелином мира. Так рассуждали и Александр Македонский, и Ганнибал, и Наполеон, и Гитлер, и великое множество им подобных — все они употребляли термин «власть». Но власть — всего лишь средство; истинная же цель — уничтожение всего личностного у всех четырех категорий населения: вождей, исполнителей, неугодников и апостолов.

С исполнителями все понятно.

Для того, чтобы добить жертву (включить ее в свою стаю, ступенью ниже или выше в иерархии — не важно), ее надо предварительно испугать. Желательно заблаговременно деструктурировать ее защищающее критическое мышление чем-нибудь в принципе нелогичным: уверениями в благородности собственных намерений — цивилизаторской миссии. Военные приемы могут быть предварены «духовными» — под видом вселенской мудрости подсовывают две логически несоединимые идеи.

Выход из стаи предваряется и сопровождается психокатарсисом — самокатарсисом — Богокатарсисом.

Вожди, если они по-настоящему вожди, одни не ходят. Они всегда в сопровождении свиты. Присоединение очередного преданного исполнителя усиливает некрополе стаи или субстаи. Усиление стаи ускоряет присоединение еще одного исполнителя, и так далее.

Парадокс существования стаи: свита для субвождя опасна — чем она больше, тем быстрее субвождь попадает в зависимость от нарождающегося сверхвождя, который может и казнить.

Увеличение толпы, с одной стороны, отключает критическое мышление вождя (всепланетная стая превратит сверхвождя в абсолютного тупицу — Антихриста), а с другой — усиливает его некрополе и, соответственно, власть.

При столкновении двух вождей, сопровождаемых свитами, значимы оба психологических процесса, но одному вождю его свита помогает победить, а другому — наоборот, подчиниться.

Подавляющее рассудок некрополе более сильного вождя (не сверхвождя) усилится за счет согласующихся некрополей «соратников» («друзей», рядовых, исполнителей, жухлых), за счет свиты он как бы поднимется в иерархии на одну ступеньку выше; ему не поддастся неугодник, а вот исполнитель поддастся тем быстрее, чем большей толпой он окажется окружен и чем дольше он в ней находится — первым потребность сдаться почувствует сам вождь.

Некрофил в присутствии свиты сдастся во власть сверхвождя с большей скоростью, чем если бы он был один!

(Кто знает, будь Чичагов один, не палил бы ли он из пушки по строящимся мостам через Березину, вместо того, чтобы бежать, как он сделал, окруженный своей 50-тысячной армией?! Занимайся граф Ростопчин ремесленным трудом, скажем, шил бы он подобно графу Льву Толстому сапоги, может, оказавшись при должности губернатора [его, правда, в таком случае не назначили бы], он не оказал бы Наполеону столь значимых услуг? Будь московские проститутки более личностны, может они бы не погибли от холода и голода во время бегства Великой армии?)

Из последней закономерности теории стаи возникают несколько следствий:

— кандидат в сверхвожди, идя на завоевание мирового господства, во имя успеха должен постараться собрать вокруг себя как можно большую свиту (стаю, войско, соратников, рыцарей, стадо) своих. Желательно, чтобы стая состояла из людей разных этносов (национальностей), уровень ненависти в ней усилится из-за взаимной неприязни (см. главу «Групповой „секс“» в «КАТАРСИСе-1». Наполеон не случайно собрал «двунадесять языков»);

— увеличение свиты сверхвождя проявляется и за пределами границ контролируемой им территории — в сопредельных государствах наблюдается смена «эстетических» предпочтений — перед вторжением Наполеона все хотели учить французский, а перед нападением Гитлера — немецкий, и так далее. Страной-агрессором исполнители начинают восхищаться, а идеологи ставят ее в пример как цивилизованную;

— сверхвождь заинтересован в поддержании в стране, объекте агрессии, принципа власти (напр. в усилении муштры в войсках). Переговоры о сдаче легче всего вести с самым высоким чином иерархии, он самый послушный (при Наполеоне — с Александром I);

— сверхвождю необходимо не представлять возможный свой проигрыш. Необходимо перехитрить собственные паранойяльные бреды.

Паранойяльные бреды, присущие всем сверхвождям, есть их ахиллесова пята — в омут галлюцинаций своей психоэнергетической независимостью его может столкнуть неугодничество неугодников.

Здесь есть иносказание. Ахилл, мужественный в представлении толпы герой, заливший кровью земли Трои, города, который его обманом привели захватить и разграбить, был поражен в пятку стрелой, пущенной из лука Париса, но на самом деле направленной Аполлоном — богом